Когда Ксения получила это письмо, прочитала его, а потом, не говоря ни слова, передала мне. Я пробежал глазами по строкам, где старик взывал о помощи, и понял: отмахиваться не получится. Как бы мне ни хотелось переться в эту дыру, тратить время на какие-то разборки с местным графом, но пришлось.

Потому что если она потеряет контроль над этими последними, клочками земли, которые у неё ещё остались, титул графини с неё слетит моментально. Как сухая листва с осеннего дерева. Так что будет очень стрёмно. И мы рванули сюда, не мешкая.

Мы собрались в рабочем кабинете поместья, где пахло старым деревом, воском и пылью архивов. Я сел в хозяйское кресло, Ксюха нервно расхаживала у окна, Лёха прислонился к дверному косяку, а Аркадий стоял перед нами, как провинившийся ученик перед строгим учителем.

— Рассказывай, — сказал я Аркадию, делая жест рукой. — Всё, с самого начала.

Он глубоко вздохнул, собрался с мыслями, и начал свой долгий рассказ. В общем, судя по его сбивчивому, но подробному повествованию, у покойных родителей Ксюхи было четыре соседа: Владимиров, Белкин, Орехов и Федотов. Все графы.

— А это не та ли Белкина, которая была с тобой? — перебил я Ксюху, вспомнив недавнюю историю. — Клавдия Сергеевна, кажется?

— Да, именно она, — помрачнев, кивнула Ксюха.

Клавдия Сергеевна Белкина, невеста покойного Леонтия Горностаева. Которая пыталась мне отомстить за его смерть, хотя погиб он от руки Виктора Соболева. Ну, дела...

— Белкин и Федотов, — продолжил старик, — были компаньонами отца Ксении, и у них были общие дела. А когда родители погибли, эти двое, словно по команде, пришли с долговыми расписками, которые я впервые видел. Мол, не будет проблем, не будет и ссудного процента. Ксюша, которой некуда было деваться, у неё было и так горе выше головы, почти ничего не понимала, она была растеряна и запугана... Она согласилась, подписала все бумаги, которые они подсунули.

— А потом? — спросил я.

— А потом заявился Орехов, — вздохнул Аркадий, и его глаза потускнели от воспоминаний. — Просто приехал с целой свитой, с магическим отрядом, и потребовал земли на том основании, что «так сложились обстоятельства». Ксюша, отчаявшись, попросила помощи у Белкина с Федотовым, но те не стали связываться, потому что Орехов был в фаворе у самого монарха, и спорить с ним — себе дороже. Они просто закрыли глаза и умыли руки.

— А что, Владимиров тогда вообще был в стороне? — уточнил я.

— Он был слаб, — покачал головой Аркадий. — У него не было ни денег, ни сильной дружины, ни поддержки при дворе. Он просто... наблюдал. А теперь, видимо, решил, что настал его час.