Просто встретились, помахали мечами, и кто выжил, тот и прав. А тут хлобысь! И начинается драка между врагами. А ты на всё это смотришь как на кукольный спектакль в театре. Необычно, однако.

Вот Ленка и ходила в обалдении от происходящего.

А чтобы этим ребятам совсем было не скучно, мы ещё немножечко пошалили в одной из деревень Поспелова. Нет, жестить не стали. Так, немного ограбили — вынесли из амбаров зерно, забрали пару десятков голов скота, шкатулку с серебром у старосты. И всё. Да сожгли один заброшенный дом, в котором никто не жил — просто для красоты и для запаха гари. Естественно, всё это делалось в форме дружинников Федотова. Чтобы накалить, так сказать, обстановку.

Но тут вдруг пришло долгожданное приглашение к Орехову.

— Всё-таки замок Орехова поинтереснее будет, — подумал я, когда мы уже подъезжали.

Гнида лишь стриганула ушами, как бы спрашивая: «Это что ещё за сарай?» Она явно была не в восторге от долгой дороги и хотела обратно в свою уютную конюшню, где её кормили овсом и чесали за ухом.

— Не переживай, старина, — сказал я ей, похлопав по холке. — Скоро вернёшься в своё стойло.

Она промолчала, но по тому, как она фыркнула и мотнула головой, я понял — она мне не поверила.

Замок у Орехова был серьёзный, ни чета Федотову. Там и стены выше, и рвы глубже, и гарнизон чувствовался — не просто десяток ленивых стражников. Вдобавок ко всему Лёха утверждал, что у Белкина замок ничуть не больше, чем у Федотова, так что Орехов явно выделялся на их фоне.

Когда мы приехали, меня проводили в личные апартаменты хозяина. Передо мной сидел коренастый мужик лет пятидесяти с проседью в рыжей бороде и серьёзным, даже суровым видом. Глаза у него были цепкие, как у ястреба, и когда он смотрел на тебя, казалось, что он видит тебя насквозь. После недолгих приветствий и знакомства, от которого он немного удивился, узнав, кто я такой на самом деле.

— Меня интересуют земли Шимохиных, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Чтобы не было никаких недопониманий, — ответил он спокойно, даже слишком спокойно. — Отец Ксении был мне должен. Он умер, долг повис, и его нужно было как-то закрывать. Так что я взял то, что принадлежало мне по праву.

— Очень здорово, — кивнул я, стараясь говорить максимально вежливо. — Мы готовы закрыть его. Однако для начала хотелось бы узнать сумму и, желательно, глянуть какой-то документ об этом долге.

Он встал из-за стола — это был массивный дубовый стол, заставленный свитками и книгами, — подошёл к высокому шкафу, резному, явно работы хорошего мастера, и достал толстую папку, перевязанную кожаным ремешком. Затем вернулся и с лёгким стуком положил её передо мной. На стол легла бумажка. А точнее — договор. Аккуратно составленный, с печатями, с подписями, с датами. Всё как полагается.