— Глубокие вдохи, — спокойно ответил он. — Ты привыкнешь к этому.

Почему он не помогает мне, чёрт побери?

Желчь поднялась в желудке и поползла вверх. Несмотря на мучительную боль, я каким-то образом перекатилась на живот и встала на четвереньки, моё тело сотрясла рвота, извергающая кислоту, которая жгла горло, пока я выплёвывала её на пол.

Но страдания не ослабевали.

— Что… происходит? — выжала я между позывами.

— Твоё тело вспоминает.

— Вспоминает… что?

— То, что случилось до того, как ты попала сюда.

Его слова не имели смысла, а лавина страданий, разрывавшая меня изнутри, не позволяла ни на мгновение задуматься об их значении. Это не помогло, когда приступ рвоты снова скрутил меня.

Спустя несколько минут моё тело перестало содрогаться, и я наконец смогла сделать несколько глубоких вдохов, как тот мужчина и советовал. Постепенно внутреннее напряжение стало ослабевать. Боль не уходила, но моё тело училось её выносить.

— Где я? — проговорила я, перебираясь с четверенек так, чтобы спиной опереться о стену, а ноги вытянуть перед собой.

Каждая мышца ныла, словно я пробежала один марафон за другим без передышки, без еды и воды.

— Одни называют это «промежуточным местом». Другие — «нигде». Не важно, как именно называть, от этого наше местоположение не меняется, — загадочно ответил мужчина.

Теперь, когда зрение прояснилось, я огляделась вокруг. Моё недоумение лишь росло.

Заброшенная железнодорожная станция выглядела так, будто её оставили сотни лет назад, если не больше. Ржавые пути поглотила высокая трава, все окна старой кассовой зоны были выбиты. Облупившиеся кирпичные стены покрывал толстый слой гниющего плюща, а в воздухе висел тошнотворный запах плесени.

Где бы это ни было, здесь уже наступила ночь, и единственным источником света была яркая луна в небе. Когда я осмотрелась, взгляд упал на старика с белыми, как снег, волосами. Он сидел на скамье и наблюдал за мной, а на лице его читался интерес.

— Кто вы? — спросила я, уже позабыв его уклончивый ответ на предыдущий вопрос.

Он тихо рассмеялся, поднялся с места и взял трость, прислонённую к скамье.

— Всегда одни и те же вопросы. «Где я?», «Кто вы?», «Как я сюда попала?», — сказал он, опираясь на трость и прихрамывая, подошёл ко мне. — Позвольте лучше мне спросить. Почемуты здесь?

Я нахмурилась от его вопроса. Не потому, что он не ответил мне, а потому, что, пытаясь вспомнить последнее воспоминание перед тем, как очнуться здесь, я обнаружила лишь чёрную дыру.

— Я… я не помню, — ответила я, покачав головой.

Ничто не имело смысла, а из-за пульсирующей боли в висках я не могла толком соображать, чтобы хоть как-то понять, что, чёрт возьми, происходит.