— Нет, — ответила я, не поворачиваясь к Мэйсону, потому что стоило мне это сделать — и плотина прорвётся. — Тебе полегчало?

Приступ вины усилил и без того терзавшую меня муку. Я ненавидела, что Мэйсон пострадал. Именно поэтому я не хотела его вовлекать. Если бы я не бросилась под пули Грима… Если бы машина разбилась во время погони за Пайро…

Если бы, если бы, если бы…

— Эй, что случилось? — Мэйсон уловил в моём голосе неподдельное отчаяние, которое мне не удалось скрыть.

Он встал позади, положил руки на мои бёдра и развернул к себе. Его волосы были влажными, а на нём отсутствовала рубашка, обнажая великолепный загорелый торс, испещрённый тёмно-фиолетовыми синяками на груди и рёбрах.

Разглядывая его травмы, я не сдержала первую слезу, за которой тут же хлынули остальные. Мэйсон большим пальцем смахнул слёзы с моих щёк, и его лёгкое, как пух, прикосновение пробежало мурашками по всему телу.

— Поговори со мной, Чернокрылая, — прошептал он, прижавшись лбом к моему.

Комок подступил к горлу, не давая мне вымолвить ни слова. Я сглотнула, пытаясь прогнать его.

— Я не… — я не смогла сдержать новую слезу. — Я не могу проститься с тобой.

Мэйсон нежно обхватил моё лицо ладонями, коснулся моих губ лёгким, воздушным поцелуем и отстранился — слишком скоро. Теперь его прекрасные карие глаза были полны решимости.

— Рэйвен, есть… — начал он, но замолчал, зажмурившись.

— Мэйс? — подтолкнула я.

— Я тоже не знаю, как с тобой прощаться, — когда он снова открыл глаза, в них читалась печаль.

Я задержала на нём взгляд. Он удержался от того, что хотел сказать, но я не стала настаивать.

Нам и так было достаточно тяжело.

Оставив его невысказанные слова висеть между нами, я превозмогла боль в руке и прижала ладони к его груди, под которой бешено стучало сердце.

Его руки скользнули с бёдер на поясницу, прижимая меня ближе, и несколько секунд мы просто стояли так, погружённые каждый в свои мысли.

Спустя ещё мгновение Мэйсон начал медленно покачиваться, наши бёдра плавно скользили друг о друга в чувственном, беззвучном танце.

— Помнишь, что я сказал, когда уезжал из Хэдли-Пик много лет назад?

Я покачала головой, и меня от чего-то затошнило. Мне не хотелось ещё одного болезненного напоминания о нашем прошлом.

Мэйсон приподнял край моей майки и прижал ладонь к оголённой коже поясницы, его нежное прикосновение пробудило дрожь во всём теле.

— Я говорил, что мы не прощаемся. «Прощай» звучит окончательно, его говорят тем, чьи пути больше не пересекутся. Но это не про нас, Чернокрылая. И никогда не могло быть, — он отстранился, чтобы взглянуть на меня, его глаза сияли от непролитых слёз. — Я сказал, что для нас это невозможно, потому что наша связь переживёт любую разлуку. Переживёт течение времени. Когда наши души нашли друг друга, они сплелись навеки — так, что даже судьбе не распутать.