Помогло и то, что мать Рэйвен была в состоянии неописуемого горя, узнав, что её дочь вряд ли выживет после полученных травм. Врачам пришлось дать ей успокоительное, и Натан забрал её домой, заставив меня пообещать, что я останусь с Рэйвен до самого конца.

После того как врачи подписали жёсткое соглашения о неразглашении, Рэйвен под покровом ночи переправили на самолёте в отдалённую частную клинику. Весь путь за её жизненными показателями следили специалисты.

К утру в Хэдли-Пик разошлась новость, что Рэйвен не пережила полученных травм. У меня было несколько споров с отцом о том, стоит ли говорить её матери и Натану, что Рэйвен ещё жива, но, как справедливо заметил отец, чем меньше людей знают о наших действиях, тем безопаснее для Рэйвен.

К тому же, всё ещё существовала высокая вероятность, что она умрёт от своих травм. Было бы жестоко сказать её матери, что она жива только для того, чтобы потом сообщить, что она всё же умерла.

Я никогда в жизни не испытывал такой вины, как тогда, сидя в задних рядах церкви и наблюдая, как люди плачут на похоронах Рэйвен, зная прекрасно, что в гробу лежит тело неизвестной женщины, найденной мёртвой на улице.

Что же до Рэйвен, она доказала мою правоту. Я всегда говорил, что она боец. Спустя несколько недель после перевода в частную клинику врачи отключили аппарат искусственной вентиляции лёгких, и к моему глубочайшему облегчению, она смогла дышать самостоятельно.

Со временем её физические травмы зажили, но она так и не проснулась.

Не подавала ни малейшего признака пробуждения.

Врачи снова и снова предупреждали меня, что, скорее всего, она уже не очнётся, а даже если это случится, то, вероятно, останется с повреждением мозга. Но я отказывался в это верить. Она вынесла столько страданий.

Но недели превратились в месяцы, и надежда на её пробуждение начала угасать. До того дня, совсем недавно, когда я обнаружил её стоящей на моей кухне, и мы оба были в полном недоумении, как она здесь оказалась.

Когда стало ясно, что Рэйвен не плод моего воображения, я раздумывал, сказать ли ей правду: что она не мертва, а находится в коме. Но каждый раз, собираясь признаться, я передумывал. Я был убеждён, что, когда всё закончится, она наконец обретёт покой, за который так отчаянно боролась.

Но она всё ещё была здесь, и теперь мне нужно, чтобы она вернулась ко мне.

Я снова поцеловал её руку, не отрывая взгляда от её лица в поисках малейшего признака, что она меня слышит.

— Рэйвен, — прошептал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул под тяжестью сдерживаемых эмоций. — Мне нужно, чтобы ты проснулась. Вернись ко мне. Прошла всего неделя с нашей последней встречи, и это был сущий ад. Я не могу жить без тебя, Чернокрылая. С той самой минуты, как мы встретились, ты стала для меня всем. Моим смыслом жизни. Моим дыханием. Даже когда мы были врозь, я всегда верил, что мы найдём дорогу друг к другу. Пожалуйста, найди сейчас дорогу ко мне.