Артэминос поднял глаза к безоблачному небу и вспомнил о разговоре с Мальдрусом.
«Удачи тебе, друг, и прости, что я не смогу помочь в твоем благородном деле».
Глава 1. Воля нефрита
Глава 1
Воля нефрита
Что стало с нашим миром, раз за свою свободу и других, готовы биться лишь безумцы?
Маликанский старец (с).
Холодные пальцы крепко переплелись друг с другом, чтобы почувствовать тепло в последний раз. И мир для двоих на секунду замер, когда их глаза встретились в отчаянной улыбке. Страх других, слезы и мольбы, все остановилось от соприкосновения взглядов мужчины и женщины, но эта магия не могла длиться вечно, и суровый, громкий голос снес хрупкую стену.
— Исполнить приговор! — громом пронесся приказ.
Над прямоугольной, остекленной камерой стоял владелец оранжевого илуния. На огромной площади среди красивых скульптур, фонтанов и высоток собрались жестокие создания, с нетерпением ожидая начало экзекуции. Глаза палача вспыхнули и руки наполнились силой. Он опустил их сквозь отверстия в крыше, и потоки лавы хлынули внутрь. Гигантские экраны транслировали ужасное зрелище, передавая не только картинку, но и вопли сгорающих заживо.
— Это послужит им уроком, — провозгласил немного низкий голос императора Муликании.
Его стройная не лишенная мышц фигура величественно красовалась на стеклянной веранде, обставленной парой декоративных фонтанов и укутанной красивыми цветами. Оранжевый, удлиненный в спине кардиган из тончайшей, нежной ткани свободно прилегал к телу, слегка покачиваясь от свежего ветра. За черно-матовой кожей скрывалось сердце горячего и сладострастного любовника, величайшего патриота Муликании, но в тоже время черствое, лишенное любого сожаления к остальным народам, особенно, врагам. Торс императора был рельефен, передняя часть туловища являлась полностью матово-черной, а спина цвета глубокого солнечного заката. Два черных пятна образовывали вокруг его глаз неровный ромб и обратный полумесяц. Ни у кого из муликанцев за всю историю не было столь чудных пятен, что лишь добавляло их императору значимости.
Первые Муликанцы обладали красно-зеленым пятнами, но вскоре появились и такие, чьи пятна стали черно-оранжевыми, что говорило о связях их предков с маликанцами. Об этом знали многие из муликанцев, но все молчали, ибо сказать об этом вслух, означало обвинение отца-основателя в связях с маликанской женщиной, а ее детей никем иным, как отпросками маликанки. Подобных муликанцев было предостаточно, и все упоминания о порочащих связях были стерты или запрещены. Отныне муликанцы могли носить черно-оранжевые, или же красно-зеленые индивидуальные пятна.