— Быстро… слишком быстро, — прошептал Мальдрус и кровожадно оскалился, исчезнув.
Где-то вдали послышался еще один грохот ни чем не отличавшийся от тех, что издавала продолжающаяся битва под тенью дредноута. Варнеку было все равно, и весь его мир вдруг ограничился лишь одной кроватью, пока Мальдрус не дал ему стимул вновь расширить свой горизонт. Новая вспышка разбросала посуду, бумагу и прочие мелкие вещи в стороны небольшой ударной волной и в комнате появилось двое. Мальдрус швырнул господина Сабила в стену, истекающего кровью. Он был достаточно избит для того, чтобы не оказывать сопротивления, но недостаточно, чтобы ничего не чувствовать дальше. Мальдрус схватил Варнека и поднял с кровати, обратив его взгляд на Сабила.
— Он твой, — сказал он. — Сделай с ним все, что захочешь, за всех твоих братьев, за нее, отомсти ему, заставь эту мразь кричать от боли. Давай, осуши переполненную обидами чашу и познай ту свободу, которая покоится на дне.
Варнек сделал несколько шагов ближе, встав над своим господином, впервые чувствуя себя выше него, и это чувство опьяняло сильнее любого наркотика. Сабил поднял свою голову и улыбнулся кровавой улыбкой, по-прежнему видя перед собой раба.
— Здравствуй, Варнек, — с издевкой сказал он, и хозяйский взгляд упал на мертвую девушку в его постели, заставив улыбнуться еще сильнее.
Гладиатор со всей силы ударил Сабилу по коленной чашечке, насладившись хрустом костей.
— Моя чаша слишком переполнена, чтобы осушить ее так быстро. Могу ли я забрать его с собой на твой корабль? — Варнек крепко сжимал свои кулаки, пытаясь держать себя в руках. «Не сейчас, не так быстро», — повторял он себе.
Глаза Мальдруса одобряюще сверкнули, всецело радуясь такому энтузиазму.
— Да.
Двухглавый змей. Часть 3
Закерра сочувствующе положила свою ладонь на руку Варнека, переживая вместе с ним гибель его возлюбленной. Гладиатор едва заметно улыбнулся, принимая чувства поддержки, но молчание, воцарившееся в комнате, не могло длиться вечно, как и неутолимая любознательность, засевшая в душе воительницы. Она наклонилась ближе, так, чтобы отведенный в сторону взгляд Варнека столкнулся с ней.
— Что было дальше? — спросила она, не заметив, что от нетерпения немного крепче сжала ладонь воина.
— Опустошение, — зашептал гладиатор, и его разум наполнился блаженными воспоминаниями, вырисовывающими лик удовольствия на лике бывшего раба.
Женщина изумленно приоткрыла рот, ее дыхание замедлилось, не желая издавать каких либо посторонних звуков, пока Варнек говорит о великих событиях.
— Я видел невероятное, немыслимое и непостижимое для разума зрелище. Маленький раб, наблюдающий, как небеса перед ним охватывает пламя, города из стекла и белого камня кихеральских карьеров, обращаются в прах дождем из осколков. Я видел, как титан шагает по земле смертных, и она содрогается в приступах агонии, подбрасывая меня, словно падальщика, присевшего на ее еще не остывшее тело, чтобы полакомиться. Он был настолько высок, что облака щекотали ему лишь живот. Боги войны сражались плечом к плечу, и целые армады обращались в бегство, оставляя за собой реки крови. Звон падающих цепей раздавался по всей системе, и не было никого, кто мог бы остановить зарождающуюся в этом звоне надежду.