— Волнуешься? — Эрех легонько ткнул Варнека локтем в бок, стараясь не показывать тому собственное волнение.

— Немного, — признался тот без всякого стыда. — Не смотря на девятьсот девяносто девять побед, это чувство все равно не покинуло меня. Думаю, так даже лучше, благодаря ему я не стану слишком самоуверенным.

— Верно говоришь, брат мой, самоуверенность серьезный порок для любого бойца. Раз уж мы заговорили об уверенности, господин Сабил уже беседовал с тобой, дабы придать ее тебе?

— Нет, что, кстати, странно. Я видел много раз, как он лично беседовал с бойцами, что были на моем месте, и всегда его слова внушали в них больше сил.

— Хм, может чем-то сильно занят? Не переживай, думаю, он обязательно покажется за миг до твоего выхода.

Иные разговоры собратьев заставили двух друзей мигом умолкнуть и вслушаться. Казалось, что гладиаторы совсем забыли о том, где они и кем являются. Их беседа была столь дискуссионной, спорной, что следовало вмешаться как можно скорее, пока под раздачу не попали все в этих залах.

— Я клянусь, восстание не миф! — доказывал один из гладиаторов. — Слухов слишком много, и они появились не на пустом месте!

— Ну да, конечно, а предводитель у них значит маликанец, — другой гладиатор громко рассмеялся вместе с теми, кто поддерживал его. — А может эти сплетни рассчитаны на таких дураков, как ты? Дабы с легкостью вычислить предателей, жаждущих перемен?

— Ты, назвал меня дураком?! — взревел воин, сжимая свои кулаки, а другая половина поддержала его своими гневными лицами в адрес тех, кто потешался.

— Вы, что, совсем все с ума посходили?! — Варнек и Эрех вместе с братьями из своего дома растолкали толпу, прорвавшись к двум зачинщикам. — Что за разговоры вы здесь устроили, твою мать, хотите всех нас под плаху подвести?

— Не лезьте не в свое дело, сабилийцы, этот спор касается лишь нас, — возразил гладиатор, что твердил о восстании.

— В жопу ваш спор! — злобно огрызнулся Варнек, схватив воина за плечо. — И вас самих, покуда ваши беседы могут стоить всем нам жизни. Вы кричите посреди цитадели кровопролития о вещах, за которые легко можно погибнуть, и нам очень не хочется быть вовлеченными в этот акт правосудия.

Гладиатор по достоинству оценил крепкую хватку Варнека, но не собирался молчать.

— Это не просто спор, Варнек, это величайшая новость в мире, событие невиданных масштабов, значение которого мне не хватит передать слов.

— Пусть так, друг, — заговорил немного остывшим голосом Варнек. — Но не нужно подставлять нас. Мы не хотим умереть вот так, словно скотина, хотя даже в ее смерти будет больше смысла, чем в нашей.