Она сказала это мягко. Пожалуй, даже слишком мягко. Я поймал себя на мысли, что Фатима знала прежнего Романа достаточно близко. Знала, где у него болело. Возможно, сама же нажимала на болевые точки.

— Федя показывал спокойную альтернативу, говоришь? — уточнил я.

— У Феди работающая методика.

Если бы я услышал эти слова ещё вчера, реакция могла быть совсем другой. Вчера красные для меня были просто проблемной группой. Громкой и плохо управляемой. Пацаны с понтами, телефонами, обидами, дурью и привычкой проверять взрослого на прочность при каждом удобном случае.

Но за ночь многое изменилось.

Главным сейчас стало другое.

Красные начали становиться моей командой.

В коридоре они впервые встали не каждый за себя. В них впервые появилась общая рамка. Не строй, конечно. До строя им ещё как мне до балета в пачке.

И вот это меняло всё.

Если красных заранее готовили под списание, значит, кому-то очень не хотелось, чтобы они собрались. Если Леона и Глеба требовалось держать на расстоянии, значит, рядом они могли стать проблемой. А если Фатима приехала ночью и начала разговор с угроз, значит, я ткнул пальцем в её больное место.

Л — логика. Штука, между прочим, крайне упрямая.

Я поднял глаза на неё.

— Ты знаешь, Фатима, я тут решил посмотреть на ситуацию под другим углом, — выдохнул я.

— И что увидел?

Я вспомнил лица пацанов в коридоре. Леон, который привык командовать. Глеб, который вполне успешно считал ситуацию на ход вперёд. Ярик, Игорь… другие пацаны.

Да, среди красных было много грязи, дурости и подросткового яда. Но ещё там впервые появилась общая рамка. Кривая, да шумная, но всё-таки живая.

— Пока рано делать отчёт, — сказал я. — Наблюдаю, фиксирую. Заключение обязательно будет, но не сейчас.

Фатима усмехнулась.

— Теперь вспомнил?

Она поднялась с лавки. Плащ соскользнул по коленям.

— Красные должны были получить оценку, Рома. Оценку, которую они заслужили.

Я тоже встал. Медленно, чтобы не дать ей лишнего удовольствия смотреть сверху вниз на меня. Ростом мы оказались почти на равных, туфли у нее были на высокой шпильке.

— Они её получат, — сказал я.

— Ты уже посмотрел достаточно.

Я не ответил.

Фатима молчала пару секунд. Потом снова улыбнулась.

— Ты играешь куда опаснее, чем раньше.

— Возможно, раньше были скучные правила, — я развёл руками.

Она взяла сумку в руку. Странное напряжение повисло между нами. В нём было больше личного, чем Фатима хотела показать. Между нами что-то было? Вряд ли… слишком чертовка была хороша для прежнего Ромашки.

Но тут Фатима протянула ко мне руку и мягко коснулась моей руки.