Я молчал.

Интересно бабки пляшут. Неплохая схема вырисовывалась, которую я своим появлением в теле Ромы развалил. Выходит, всё это был хорошо срежиссированный сценарий. Драка пацанов, последующий отказ Лапина от управления группой красных. И моё заключение, как вишенка на торте, что данная методика у красных нежизнеспособна. Разумеется, после того, как Лапина «некому» было бы заменить.

Кто был в курсе всего этого и кто участвовал в постановке?

Вопрос.

Ответа пока у меня не было. Точно так же, как я пока не понимал — на кой-чёрт провал красных был нужен в принципе?

Фатима решила, что мне требуется продолжение, и дала его. Частично подтверждая мои заключения.

— Лапин уже сделал половину работы. Его группа шла вразнос. Ты сам это видел. Конфликты, агрессия, страхи, давление, нестабильность. Всё ведь лежало на поверхности. Тебе оставалось только собрать это в нормальный профессиональный текст.

Фатима теперь говорила тише, чем раньше.

Я посмотрел на тёмные окна корпуса спальни красных, которые как раз выходили на баскетбольную площадку. Там сейчас, скорее всего, пацаны ещё ворочались после ночного шухера. Обычные подростки после необычного вечера…

— Ты должен был дать экспертную оценку как специалист!

Фатима резко вдохнула, но удержалась. Контроль вернулся на лицо.

— Какую?

— Такую, что Лапин довёл группу до состояния, которое уже нельзя было прикрывать разговорами о дисциплине. Грубость, срывы, конфликтность, жёсткая иерархия среди детей. Твоя задача была зафиксировать отрицательную динамику. Потом Федя показывал спокойную альтернативу. Всё. Чисто, красиво, продаваемо!

Последнее слово Фатима сказала на автомате. И сама же это поняла. На секунду губы у неё стали тоньше.

Я чуть наклонил голову.

— Продаваемо?

— Рома…

— Нет, слово хорошее. Честное даже.

— Ты цепляешься к форме.

— Форма часто выдаёт содержание, нет?

Фатима смотрела на меня жёстко, будто пыталась прожечь взглядом.

— Ты раньше понимал, как это работает, — сказала она. — И сам был согласен.

Вот это напрягло. Выходит, прежний Роман был согласен. Причина могла быть любая: усталость, страх, деньги, компромат, личная связь с Фатимой. Все варианты годились. Но спрашивать прямо было рановато. Сначала следовало понять, где у неё границы знания.

Я провёл большим пальцем по шву на брюках и ответил ровно:

— Люди иногда соглашаются на странные вещи.

— Ты называл это выходом.

— Значит, тогда мне очень хотелось выйти.

Взгляд Фатимы на миг изменился. В нём мелькнуло что-то почти личное, но тут же спряталось под рабочую холодность.

— Хотелось, — подтвердила она.