— До десяти, — напоминает Арсений подскочившей Астерии. Наклонившись над братом, княжна начинает отсчет:

— Один. Два…

С натужным хрипом Ричард опирается на руки. Рассечение на лбу зажило, осталась только размазанная кровь. Под «шесть, семь» принц встает на ноги, принимает боевую стойку… И тут же новый фронт-кик разворачивает его в воздухе и впечатывает лицом в бронестекло. Врезавшись в стену, Ричард растягивается на вертикальной плоскости. Удары сзади расплющивают его об поверхность, пока принц не сползает по ней, словно улитка, в бесформенную кучу. Сердце Лизы холодеет, когда Арсений спокойно говорит княжне:

— Считайте.

Под новые «один, два, три» Ричард поднимается, мотая головой и закрыв лицо блоком. Но Арсений подсечкой выбивает у принца канвас из-под ног и вминает ступню в щеку еще падающему Ричарду. Принц даже не успел поставить Бригантину. Вскочил, думая только о счете. Ошибка глупца.

— Считайте, — вежливый голос Арсения, в контрасте с кровавой кашей на лице Ричарда, звучит как приговор.

Астерия поджимает губы, но деваться некуда.

— Один…Два…

Кажется, это продолжается бесконечность. Лиза напряженно кусает кончик указательного пальца. Раз за разом Ричард встает, но ненадолго. Шлепки ударов, хруст костей, брызги крови, арена опять тонет в оре раненого, и Астерия с бледным, как смерть, лицом отсчитывает десять секунд.

Арсений с умопомрачительной скоростью работы ног постоянно достает Ричарда из любого положения. Куда бы он ни отполз, в какой бы угол ни забился, чтобы занять более прочную оборону. Техники Беркутова непредсказуемы. Его стиль смешал все виды рукопашного боя. Элементы капоэйры — атаки ног с упором рук о пол. Прямой натиск муай-тая. Классический бокс. Захваты в клинч и швыряния об стекло. Лизе кажется, что она лицезрит не просто разнообразие мира боевых искусств. А его истинного короля.

* * *

— Шесть. Семь. Восемь… — отсчитывает Астерия напряженным голосом. Лицо белое, губы синие, глаза потухшие. Княжне нелегко выполнять свою работу. И дело, наверняка, не в кровавой бане, а в том, что избивают ее родственника.

— Хрх-х, — хрипит Ричард, отрывая расквашенное лицо от проломленного пола — его же головой.

Он бы мог давно уже сдаться, но принц не сделает этого. Гордость не позволит. А я не дам ему забыть свой проступок даже спустя десятилетия. Моя задача — вбить ему в мозг условный рефлекс. «Выпускать Яку на девушку» равно боль, чудовищная боль. Для принца, естественно.

Снова набрасываюсь на британца. Размашистую защиту Ричарда обойти не так просто — принц постоянно старается держать противников подальше от себя, чтобы цеплять его хвостом. Но я уже приноровился к его ограниченному набору движений. Молод еще сакс, не наработал опыта. Мне, конечно, тоже достается, но я на опыте пропускаю только некритичные удары. Все не отбить, даже в боевом трансе. Поэтому пропускаю, например, легкий джеб, чтобы увернуться от выстрелившего сокрушительного хука. Такая стратегия боя приносит плоды: я все еще на ногах.