Но аргументы кончились, и в ответ на мою риторику Волконский лишь отзывается со вздохом:
— Хорошо.
И можно не сомневаться: ему сейчас не так уж хорошо.
Глава 20 — Простить нельзя враждовать
В московской усадьбе Боровых сегодня наступило недоброе утро. Затем продолжился такой же пасмурный день, несмотря на безоблачное небо, августовское, еще жаркое солнце и пение птиц за окном. Когда не рад барин, то и слуги опечалены. Цепочка эмпатии сверху вниз. А не рад Радимир Боров потому, что ночью любимая племянница — живое воплощение невинности и чистоты — вернулась с перового своего выхода в высший свет заплаканной.
Лакеи это отметили и сообщили Радимиру уже за утренней чашкой кофе. Мол, у барышни нашей с прогулки глазки покраснели, губки припухли, тушь размазалась. Непорядок, барин. Как бы не беда случилась.
Реакция Радимира была однозначной:
«Беркутов, неужто ты! На кого позарился, стервец! На племяшечку мою?! На цветочек наш бархатный?! Ух, урою!»
Любил Радимир племянницу, как собственную кровинку. У него самого ведь только сыновья уродились — и все здоровые лбы с лицами квадратными, с физиономиями солдафонскими. Пацанов не особо жалко, им битье только на пользу, злее будут, а если повезет — и сильнее. А за принцессочку нашу порвем!
Сразу перед завтраком начался допрос. Посадил испуганную Лесю перед собой, окинул дитятку суровым взглядом и велел всё рассказывать, без утайки. Девушка мигом раскололась, как орешек. Выяснились нелицеприятные подробности. И, в то же время, очень даже обнадеживающие. Последним было то, что у Лесечки, у принцессы нашей, появился защитник. Ни за что Радимир на Беркутова плохо подумал: достойно поступил отрок, по-мужски! Не испугался ни княжича, ни заморского принца. Ответственный молодец! Но и ярая злость взяла Радимира на этих…этих ….! Рррр-а-а!
Чтобы перевести дух, пошел на веранду и выкурил папирос штук пять подряд. Не помогло, только голова вскружилась слегка. Вдогонку водки бахнул, две стопки, без закуси. Пьяным духом мозги проветрились, теперь можно и братцу Семену звонить. Он глава рода, да и папка Лесечки, пускай и решает.
Едва дослушав брата, Семен сразу же начинает материться в сердцах. Радимир поддерживает главу не менее крепким словцом. Семен крякает согласно — ибо хорошо зарядил, — только добавляет небольшое исправление на правах старшего родича. Де, не моржовый, а тюленевый. В общем, поправка к месту, ибо на Туманном Альбионе моржи не водятся, только тюлени. Затем, уже более спокойном тоном, Семен произносит:
— Не знаю, конечно. Но, по слухам, за Бесоновыми раньше не замечалось такого непотребства.