Аристократы вокруг смотрят на нас — кто-то качает головой, кто-то улыбается. Таким болотопсом мне придется на Лесе и жениться, слишком уж мы затискались на глазах других. Да и сейчас барышня совсем не обращает внимание на посторонних, продолжает мягко прижиматься грудью. Ох-х, тоже сейчас Яку словлю.
— Но…но зачем он так поступил? — спрашивает Алеся, поглаживая мой бицепс.
— Случайно, похоже. Но в любом случае он понесет наказание. Обещаю.
— Сеня… я люблю тебя, только тебя… — эти тихие, почти беззвучные слова затмевают музыку на фоне, как гром в тишине. — Хочу, чтобы ты знал… просто знал…
Заплаканные глаза Алеси горят в полумраке, как у кошки.
— Я знаю, малышка, я знаю.
Глава 19 — Княжеская кобра
Удивительно прекрасная дама усаживается в кресло за столом. Обольстительная фигура, сочные бёдра и выдающаяся грудь — всё женское добро и красоту скрывает черный деловой костюм. Белые волосы аккуратными прядями спадают на плечи.
— «Сестры», что это за беспредел без меня вы устроили? — льдинки голубовато-серых глаз смотрят из-под длинных ресниц на редкость пронзительно и строго. — Отлучилась на пару дней, называется.
Наманикюренные пальцы стучат по толстой папке на столе. Рядом лежит раскрытый конверт с письмом. Напротив, на стульях, устроились две княгини — Кали в футболке-распашонке и Аяно в голубой юкате, а, также, в углу на диванчике молчит старшая княжна Лиза, как две капли воды похожая на женщину, задавшую вопрос, — свою мать, княгиню Софию.
— Это риторический вопрос, Соня? — спокойно интересуется Аяно.
— Конечно, дорогая, — качает головой София. — Я уже ознакомилась со всеми аспектами этого смехотворного дела. Вас послушала, Митю с Лизонькой вот тоже, письмо мальчика почитала… Как будто главной жене Дома Бесоновых больше заняться нечем, — она бросает многозначительный взгляд на Кали, но лицо свирепой воительницы-поляницы непроницаемо. — Итак, первое — отныне Ричард находится под охраной в гостевом доме. Выходить оттуда ему запрещено. Также, доступ туда закрыт всем женщинам Дома Бесоновых, в том числе и прислуге.
— Всё еще шпарит Якой? — спрашивает Кали.
— После клуба, три часа назад, больше не замечен. Но Сварог его знает. Мы же не хотим лезть на стенку и выть на луну из-за собственного пасынка? — любезно улыбается София.
Лиза на диванчике краснеет. Внешне вылитая мать — идеальный овал лица, ореол серебряных волос, изумительное тело — она не унаследовала ее холодную прагматичность и бесстрастную, временами жестокую, расчетливость.
— Не хотим, — брезгливо передергивает плечами Кали.