— Мальчишка странный, — мрачнеет Кали. — Еще и темнил, как оказалось.

— Вот-вот. Пристала, не отходя от кровати, с обвинениями во всем подряд. Что ему, шестнадцатилетнему подростку, оставалось сказать? Он же видел в тебе неадекватного демоника, которая запросто насадит на Когти, только вякни не то. Но хитрец Беркутов оставил для себя лазейку — претензию к Ричарду. И сейчас умело ее использует. А ты до самого сегодня ходила-радовалась пыли в глазах.

— Молодец, Соня, расставила всё по полочкам, — заведенная Кали имитирует аплодисменты. — Понятно, я — дура. Бестолковая. И полная к тому же. Могила сломается, да не исправит. Что дальше? Как решить-то проблему?

Аяно успокаивающе кладет прохладную ладонь на руку поляницы.

— «Сестра», не кипятись. Неприятно, да. Я тоже облажалась не меньше. Терпи, не кричи на Соню. Мудрость приходит с болью.

— Опять ты со своими восточными поговорками, Ая, — вздыхает поляница, тем не менее ласково сжав пальцы подруги. — Соня, если закончили меня полоскать, говори наконец, что делать. Время ночь.

— Это ты мне скажи, Олечка, — одними губами улыбается София, разглядывая фотографию молодого блондина, вложенную в дело. — Когда ты извинялась перед мальчиком, при нем было записывающее устройство? А свидетели?

— Мм, лакей Прохор только, — задумывается Кали. — А про устройство… откуда ж я знаю. Да и какая разница?

София откладывает снимок и многозначительно молчит. Сейчас ее легкая улыбка отражает своеволие княгини, изобретательность предпринимателя, коварство великосветской львицы. И безжалостность бывшего дознавателя Тайной канцелярии… Аяно первой догадывается. Глаза японки сужаются, превращаясь в огненные черточки на холеном нежном лице.

— Не вздумай, Соня, это перебор. Мы дворяне, и наше слово сказано.

Затем озаряет и Кали вместе с Лизой, забывшей как дышать.

— Мама, ты же не всерьез? — вскрикивает княжна со своего закутка.

— Да ты с ума сошла! — сразу, не телясь, наезжает Кали. — Чтобы я соврала? Это кто из нас с тобой еще дворянка с самого рождения!

— Если честно, — тон Аяно режущий, как клинок катаны, которая висит на стене в ее спальне. — Я решила, что Соня хочет устранить мальчика.

— Зачем? Он же не вымес, — не понимает поляница. — И не иномирянин, не Гончая какая-нибудь. Обычный интриган.

Японка не отвечает. Прямолинейная и наивная Кали даже не представляет, на какие жертвы способна главная жена Перуна ради защиты семьи, Дома и страны. Аяно же видела кровавую ношу Софии собственными глазами. Жестокие плоды не битв, но грязных подковерных игр. Семья Бесоновых — щит этого мира, и он повяз в крови не только снаружи — где насмерть бьется Кали с поляницами, — но и с внутренней стороны. Тенета паутины повсюду, и в их сетях трупы — жалко только, что не мух.