— Корсов сейчас заперт в подсобке за сценой. Там же болтается другой конец веревки от ведра. Он пойман с поличным.
Директор что-то бросает начальнику СБ школы, и он тут же подрывается с двумя молодцами из зала.
— Беркутов, кто запер Корсова? Ты здесь был…
— Друзья по ватаге — Рокнов и Невзор. Едва Виктор вышел на сцену, они отправились караулить Корсова, чтоб не убежал. Еще замечу, что никто — ни Богдан, ни другие ученики из ватаги — не знали, что я собираюсь облить кровью Свиридова. Мои друзья согласились помочь по дружбе, не подозревая о моих намерениях.
Парней бы все равно не наказали, как и меня, ведь не за что, по сути. Но не хочу, чтобы родственники ребят восприняли меня недоброжелательно. А то еще решат, что Беркутов ввязал их отпрысков в противостояние со Свиридовыми. Сам Анатолий, кстати, тоже не должен иметь ко мне претензий. Я всего лишь отплатил Витьке его же монетой.
Очень хорошо, что Анатолия здесь нет. Увиденный своими глазами позор младшего сына его бы разозлил точно, да еще мой магнетизм сыграл бы не в мою пользу, а доклад произведет меньший эффект.
Директор поднимается на сцену и забирает у меня микрофон.
— Дамы и господа, приношу свои извинения. Сейчас наше СБ поговорит с Михаилом Корсовым, — решает директор, скосив взгляд на Виктора. — Ну и с другими участниками заодно. Вопрос закрыли. Друзья, давайте забудем инцидент и продолжим праздновать выпуск наших детей. Программа продолжается, — отведя в сторону от лица микрофон, он говорит завучу за кулисами. — Уведите этого сударя, — жест в сторону багровой статуи. — Арсений, тоже пойдем.
Я не сдвигаюсь с места.
— Разрешите микрофон, — невозмутимо вытягиваю руку. — Вы сказали программа продолжается, а я ее часть. С меня еще речь в качестве лучшего ученика.
Директор мнется, но все же подчиняется.
— Боюсь представить, кто тогда худший, — с содроганием и сочувствием смотрит он на Свиридова.
Глава 12 — Студенческий спорт
— Сынок! Сеня! Какой же ты стал высокий! Когда успел?! Даже лето еще не прошло! — Мама подходит ко мне и обнимает, прижав свое лицо к моему плечу. Зарываюсь носом в золото волос Елизаветы. Знакомый волнительный аромат. Еще и прижимается так близко. Нет, конечно, память Арсения воспринимает ее как родительницу, но я пока еще в легковозбудимом возрасте, так что тороплюсь закончить обнимашки.
— Ма, ну хватит! — еще поканючить не мешает.
— Нет, правда, ты такой огромный! — округляет глаза блондинка. — Пятнадцать кило точно прибавил, да еще в рост десять сантиметров. А плечи — чуть ли не косая сажень! Совсем не в отца, Всеволод был узкоплечий, ты в него, разве что, только осанкой пошел. Дось, Тимофей, чем его Тамара кормила?