Зал смеется. Один Свиридов гневно дергает губой.

— Витя, подойди и встань рядом со мной, — невозмутимо продолжает Богдан. — Ты заслужил.

Люди ждут, кто-то вслух поторапливает Виктора. Ничего не остается, как подняться на сцену. В это время друзья по ватаге Егор и Яков встают с задних рядов и покидают зал.

— Тебе слово, Витя, — Богдан уступает ему место посередине сцены. Свиридов берет из рук рыжего микрофон, и в это время я набираю сообщение Корсову от лица Виктора:

«Переворачивай ведро».

Вдруг в воздухе над сценой растекается что-то красное. Свиридова будто макнули в краску. Вот он открывает глаза и кто-то громко смеется. Не осуждаю. Зрелище, правда, забавное: только глаза белые, а все остальное — густого багрового цвета.

А потом кто-то завизжал, громко, до самых задних рядов:

— Это кровь!

Становится тихо, настоящая гробовая тишина, а затем директор вскакивает с переднего ряда и, развернувшись к залу, кричит.

— Чья это проделка?! Кто устроил ужасное безобразие?! Беркутов, ты куда?

Я уже поднимаюсь на сцену. Зрители провожают взглядом мои шаги. Подхожу к багровой фигуре Свиридова.

— Позволь, — выхватываю заляпанный микрофон из красных рук Виталия. Он молчит — рот-то заляпан. Но глаза горят шоком, яростью и унижением. На всякий случай, надеваю доспех — вдруг обниматься полезет от избытка чувств. — Раз-раз…Отлично. Дамы и господа, господин директор, сейчас я всё объясню. Еще до праздника я узнал, что мои одноклассники Свиридов с Корсовым хотят облить меня свиной кровью. Сначала у меня появились смутные подозрения, что они задумали какую-то пакость. А потом я обнаружил ведро над сценой…

— И никому не сказал? — прерывает меня директор.

— Не сказал, Аскольд Митрофанович, — признаю вину. — У меня не было доказательств, что это были именно Свиридов с Корсовым. Поэтому решил ловить на живца. Я тайком установил Свиридову на мобильный телефон программу, дающую удаленный доступ к устройству. Попросил Богдана во время речи позвать на сцену Виктора. Когда это произошло, отправил Корсову с мобильного Свиридова всего два слова.

Выдерживаю паузу. Зрители в нетерпении дергают коленями.

— Какие же, Беркутов? — раздражается директор.

— «Переверни ведро», — поднимаю свой мобильник для пущего эффекта.

Ученики и их родители выдыхают в едином порыве. Затем поднимается гомон:

— Вот так конфуз для Вити!

— Позор это! Заслуженный! Конфуз был бы, если б Свиридова ни за что краской облили.

— Это кровь!

— Да не суть!

— Беркутов, чертяга! Надо же так круто дело раскрыть!

Какое-то время я стою, заложив руки за спину, упиваясь восторгом толпы. Когда чуть подутихает, обращаюсь к директору.