«Иммунная реакция мультиверса удивительно мягка: меняются только ключевые люди и критические обстоятельства, сделавшие возможными пробой между слоями. Рана затягивается экономным и не особо предсказуемым способом, оставляя на своем месте уродливый заметный шрам – но цимес, как выразился Эпштейн, в том, что до этого шрама никому просто нет дела…

«Никаких синих молний или разрывов пространства-времени. Мир вокруг кое-как подтянулся, сжался и перекосился: изменилось лишь то, что совершенно необходимо было изменить, а мелкие нестыковки мультиверс как бы замел под ковер и запретил туда глядеть… Ведь мультиверс – это не что-то отдельное от нас. Мы все – просто его щупальца и сами не знаем, откуда приходят управляющие нами сигналы…

«Если какая-то из нестыковок превратится в заметный диссонанс, последует новая иммунная реакция. Но не раньше. Мультивселенная – не перфекционист. Она даже безалабернее, чем мы… Реальность похожа на запущенный сад, где садовник вырывает не все сорняки, а лишь те, что разрослись уж слишком… Вселенная терпелива, но, если долго ковыряться у нее в носу, она в конце концов чихнет. И все…

«По-научному это и есть квантовый переход сознания в ветвь с заслуженной нами историей (то, что теория называет «ветвлением по наблюдателю»)… Единственное, чего мы не знали до опытов – это того, что для реального ветвления необходим серьезный пороговый триггер…»

* * *

Вывод Эпштейна таков: четыре человека, устроившие кипиш в зарослях мультиверса и лично ответственные за все последствия, подверглись максимальному иммунному удару Вселенной: это он сам, лорд Савиль, Жиль де Рэ и Жанна д’Арк.

И Эпштейн, и Савиль теперь – совсем не те люди, что построили лифт для массовых перевозок богатых туристов. Они стали другими не только в переносном смысле, но и в самом прямом. У Савиля облетели почти все титулы (похоже, мультиверс втайне сочувствует монархии). Жиль де Рэ после церковного покаяния повешен и сожжен. Жанну д’Арк, сделавшую контакт возможным, сожгли тоже.

Тиберий всего лишь изменил свое мнение о богах в худшую сторону – он понял, как они развратны и жестоки. Последнее предсмертное разочарование старого циника, владевшего миром… А завербовавший императора медиум Август по чистой случайности погиб в автокатастрофе.

Вскоре Савиль умирает в Англии от проблем с сердцем. К моменту смерти он уже не лорд Эмброуз, а какой-то мелкий «сэр Джеймс» (остров Св. Якова, ау! да и сам Савиль просил Эпштейна звать егопросто сэром ). Это имя, столь назидательно проклятое мультиверсом, тут же рушится в пучину позора. Эпштейн понимает, что создал похожую карму и для себя. Но в какой момент она его настигнет, неясно.