Авраам молчал.

– Твое тело стянуто бинтами, – продолжал чернолицый. – Сейчас я коснусь их знаком «Ангх», и путы спадут.

Как только рукоять магического ножа коснулась бинтов, что-то сверкнуло, щелкнуло – и в воздухе потянуло жженой канифолью. Над саркофагом поднялось облачко белого дыма.

Авраам ощутил, что его больше ничто не держит: бинты растворились в воздухе, словно их никогда не было.

Нефер спрятал нож, и в его руке появилось бронзовое зеркало с дырочкой в центре. Египтянин поднес его к лицу Авраама, и тот увидел полного человека в льняной рубашке до колен, с гривой курчавых волос и усами. Зеркало было выпуклым и искривляло отражение, но себя Авраам узнал.

– Если сделаешь то, что попрошу, – продолжал чернолицый, – я позволю тебе вернуться в забытье и спать дальше. Иначе обретешь страдание вечное и невыносимое. Если понял, медленно моргни три раза, а потом улыбнись так, чтобы я увидел твои зубы.

Авраам поступил как было велено.

– Ты можешь говорить? – спросил чернолицый.

– Не знаю.

Чернолицый закатил глаза и засмеялся. Стали видны его собственные зубы – и заодно белки глаз. И то, и другое было ярко-белым.

– Кто ты? – спросил Авраам.

– Я старший грабитель царских усыпальниц, великий мастер гильдии некромантов и слуга Сета. Мое имя Тахар-Нефер, или просто Нефер.

– Ты воруешь у мертвецов?

– Раньше так и было, – ответил Нефер, ничуть не смутившись. – Но потом меня поймали и сварили живым в масле. Крайнее страдание закалило мою тонкую оболочку как лезвие меча, и, хоть моя сущность не достигла Полей Иалу, она также не утонула в забвении. Из-за мучительной смерти она обрела способность жить вечно, и могучий Сет, да уподобится его имя черному вихрю, заметил меня и взял в свою свиту. Теперь я живу в красной пустыне по ту сторону неба.

– Зачем ты тревожишь меня? – спросил Авраам.

– Благодаря прежним заслугам моя душа продолжает совершенствоваться, – ответил Нефер. – Владыка Сет подарил мне доступ к усыпальницам трех времен. Теперь его чародейная сила и мощное имя помогают мне грабить величайшие могилы прошлого, настоящего и будущего, оживляя на время тех, кто в них захоронен. Я выясняю, как устроены усыпальницы и что в них скрыто, похищаю мудрость другого времени – и бросаю ее у трона моего господина подобно сухой змеиной шкурке. Но душа моя не возносится в гордости, ибо знает, что господину моему ведомы все подобные тайны еще до того, как я бросаю их к ногам его…

– Если я понял, – сказал Авраам, – ты похищаешь сокровища и… культурное наследие, скажем так. С сокровищами понятно. Но как можно похитить из могилы былую мудрость?