Ко мне подошла мама, положила руку на плечо.

— Поздравляю, сын, тебя и деда! Он правда собирается переезжать?

— Не в ближайшее время, — отмахнулся я, поймав настороженный взгляд Василия, который догадывался, что дед тут совершенно ни при чем. — Теперь надо в пункт «МММ», потом — к валютчику и к бабушке.

Я посмотрел на маму и кое-что вспомнил:

— И еще мне надо серьезно поговорить с Гайде.

— С бабушкой все в порядке, — уверила меня мама.

— Не о бабушке. О другом, — не стал вдаваться в подробности я. — Устроишь нам встречу? Это очень важно для меня.

Мама скривилась. Сейчас она начнет искать причины, чтобы не напрягаться и не делать то, что требует хоть каких-то затрат времени и сил и не принесет ей пользы.

Вспомнился анекдот. Лежит бегемот в болоте, пускает пузыри. К нему подбегает сын: «Папа, айда со мной корабль строить!» «Ага, щаз, брошу свои важные дела и пойду фигней страдать».

Понимая, что это ненормально и нездорово, но иного способа повлиять на родительницу, чтоб она не тянула резину, нет, я сказал:

— С меня две тысячи.

На ее лице проступила заинтересованность, и тут отчим не выдержал:

— Оля, ты что? Тебя просит сын, который делает это не так уж часто. Сын, благодаря которому в нашем доме появились деньги. Как так можно вообще? Сейчас же иди звони и договаривайся! А мы по своим делам пойдем.

На маминых щеках вспыхнул румянец, глаза сверкнули гневом, но перечить Василию она не посмела, молча удалилась, а мы направились в пункт продажи акций «МММ», который работал до восьми вечера.

— Нужно избавиться от акций, — сказал я. — Говорил уже, что скоро лавочка накроется.

— Но ведь пока акции дорожают, — возразил отчим.

— Мое дело — предупредить, — отрезал я.

Вспомнилось из школьной программы: «Мужик, как бык, втемяшится в башку какая блажь, колом ее оттудова не выбьешь: упирается».

В центральном пункте стояла очередь, все желали отдать свои денежки Мавроди. Мы пристроились в хвост.

— Видишь, все люди акции покупают, — попытался найти аргумент отчим. — Тебе это ни о чем не говорит?

— Миллионы мух не могут ошибаться, — сострил я, но отчим не понял.

— Причем тут мухи⁈

— Не хочу, чтобы мой голос был в хоре рыдающих, — объяснил я.

Курс был 64 050 за акцию, я продал десять штук, получив чуть больше, чем пол-ляма. Оставшиеся десять акций решил держать до тревожных звоночков. Реальность меняется. Может, в этой Мавроди удастся захватить власть в стране? Тогда мои акции станут золотыми. Если все пойдет, как в той реальности, и я не успею их продать, то не обеднею.

Заработанное я положил в рюкзак к остальным деньгами, и мы вместе с обиженной мамой, пересевшей на заднее сиденье, поехали к валютчику. Мне предстояло получить чуть меньше, чем полторы тысячи долларов. Такой суммы у валютчика может и не быть. Да и его самого уже может не быть.