Глава 8 Вот вам и спорт
— Пусть проваливают бандиты твои! — разорялась сторожиха, потрясая шваброй. — Милицию вызову! Директору позвоню! Говори им, чтобы убирались!
Она орала так громко, что ее точно услышали на улице, и теперь Алтанбаев уверен, что тренировка отменяется. Внутри меня сцепились взрослый и подросток. Первый говорил, что я обнадежил людей, пусть даже таких никчемных, и теперь должен решить ситуацию, а второй вопил, что и так все решилось, сторожиха их не пускает, сняв с меня ответственность, надо им так и сказать, и это сойдет за уважительную причину для отказа.
Высыпавшие из раздевалки друзья столпились в галерее и, видя, как агрессирует Людмила Павловна, не решались подходить, вникали в происходящее по обрывкам фраз.
Я показал им «ок», обогнул сторожиху и выскользнул на улицу к понурому Алтанбаеву. Кто бы подумал, что я буду сражаться с системой за право гопников стать людьми? Сказал бы кто год назад — в лицо ему плюнул бы, потому что считал подобных Алтанбаеву опасными животными, которых надо отстреливать.
— Чтобы духу твоего… — донеслось в спину. — Совсем оборзели! А вы что вытаращились? — напала она на друзей. — Собирайте манатки — и вон отсюда!
Гопники молча смотрели на меня. Зяма показал дверям средний палец и сплюнул на землю.
— У-у-у, мегера. Ну ниче, хана тебе, жаба свиноватая!
Клацнул замок, и я остался на улице без куртки. Похоже, пришел конец моим тренировкам в спортзале. Представляю, что сторожиха завтра утром расскажет директору, когда он придет на работу. Или вот-вот позвонит и расскажет. Неплохо бы действовать на опережение…
Я зябко повел плечами, глядя, как друзья уходят в раздевалку.
— Че, вас теперь оттудова попрут? — спросил Заславский. — Она лысому настучит, жаба эта.
Рассказывать о том, что мы ремонтировали спортзал и теперь директор нам немного должен, я не стал — гопники могли расценить это как сотрудничество с ментами, ведь в их представлении дрэк был чем-то типа директора тюрьмы.
— Сегодня — да, а потом — не знаю.
— Хреново.
— Вот вам и спорт. Не подохнем здоровенькими, — сыронизировал парень со шрамом на губе.
— Не кипишевать! — велел я, видя, как наши бегут из раздевалок к выходу — и парни, и девушки, а в руках Ильи моя куртка. — Может, будет вам тренировка.
Через минуту все стояли посреди школьного двора, там, где нарисованы классики: мы с одной стороны, гопота — напротив нас. Алтанбаев повторил для всех то, что говорил ине. Рамиль присвистнул и пошел пожимать руки.
На лице Гаечки было написано: «Я бы тоже этих тварей в школу не впустила». Димоны поглядывали на гоп-команду, промышлявшую мелким вымогательством, неприязненно. Илья протянул мне куртку, я оделся и увлек его в сторону, но не успел задать вопрос, как получил на него ответ.