Донесся смешок.

— Завязали, ну-ну. Вот ты, Мартынов, вроде такой умный, но такой… э-э… наивный. Ты в каком мире живешь? Кого в дом пускаешь? Уж сколько от них вреда было. Если бы не знал, кто ты такой, поверил бы Людмиле. У нее чуть инфаркт не случился! А они правда ей угрожали?

— Зачем, когда им хотелось в спортзал? — задал я встречный вопрос.

— Потом, когда получили отказ.

— Никто никому не угрожал. Я вместе с ними стоял и все слышал.

Ну не считать же угрозой в сердцах брошенное, причем себе под нос «хана тебе».

И этому ничего не объяснишь. Никому ничего не объяснить, и знания давят на плечи.

— Короче так, Мартынов, — припечатал директор. — Вам заниматься можно. Чужих приводить запрещаю. Только ученикам школы можно. Понял?

— Ясно. Спасибо за адекватность. Хорошего вечера.

Повесив трубку, я обернулся и увидел Илью, держащего ключ.

— Дрэк не сердится, — отчитался я. — Понимает, что сторожиха приукрасила.

— Ты еще можешь передумать, — серьезно проговорил Илья. — Если честно, мне бы не хотелось заниматься с этими отбросами, они все испортят.

— И мне не хочется. Но так надо. Да и нам выгодно, когда идет война с заводскими.

— Это да. — Илья протянул мне ключ.

* * *

Никогда на базе не было так людно, как сегодня, мы едва поместились. Поскольку сменной обуви у алтанбаевцев не было, они разулись перед залом с матами, и помещение наполнилось неповторимым ароматом нестиранных носков.

Разинув рты, гости бродили по базе, озирались, изучали Борины рисунки.

— Круто тут, — оценил Алтанбаев.

— Ага, я б тут жил! — сказал Заславский, указал на Шварценеггера. — Ваще крутяк! И телик вот.

Дав им пять минут, чтобы освоились, я крикнул:

— Начинаем. Давайте сперва устроим спарринги — наши против ваших? Не всерьез, просто чтобы оценить уровень вашей подготовки. В полную силу не бить, удары обозначать касанием. Бороться можно, причем выкладываясь по полной.

— Поборемся! — обрадовался Заславский и попытался повалить Крючка.

— Вот Саша, — я положил руку на плечо Гаечке (надеюсь, она здраво оценивает свои силы), — она отличный боец. Кто осмелится бросить ей вызов?

Улыбнувшись, Гаечка ударила кулаком о ладонь.

— Баб бить западло, — поморщился Алтанбаев.

— Тогда Саша сама выберет жертву…

Гаечка подошла к Крючку и ткнула его пальцем в грудь.

— Ты.

Развернулась и зашагала прочь, гордо вскинув голову. Видимо, он ее задирал, когда она была боязливой и полноватой.

Все оживились, загудели в ожидании шоу, но я объявил разминку. Немного разогреться, теперь — немного физухи, такой, чтобы и Лихолетова потянула. Гости кашляли, хрипели, пускали ветры от натуги, но продолжали демонстрировать силу духа при немощи тела. Рая смотрела на своего кумира, Алтанбаева, с некоторым превосходством. Только Крючок справлялся, чувствовалась подготовка. Эх, не ту жертву Гаечка выбрала, как бы не опозорилась подруга.