— Сегодня у нас испытание на прочность и работа на пределе возможностей, — объявил я, прохаживаясь перед строем. — Если кто-то травмирован или неважно себя чувствует, лучше сразу сказать. Нужно проверить, что мы можем. Техники сегодня минимум, физухи — максимум. Примерно так тренируется спецназ. — Я достал из кармана часы. — Интервальная тренировка. Сорок пять секунд выполняем упражнение на пределе возможностей, в максимальном ритме. пятнадцать — отдыхаем.

— Надо магнитофон принести для жесткача, — прогудел Чабанов. — Рок или металл врубить. Он дает сил.

— Миа кульпа. То есть моя вина, — сказал Илья. — В следующий раз его возьму. И «Металлику».

— Лучше Эй-си/ди-си, — предложил Чабанов.

— Отставить! — прикрикнул я. — С музыкой разберемся. Итак, разминка. Повторяем за мной.

Я встал в начало строя, и мы начали с бега медленно, затем — ускоряясь, потом — поднимая колени и с захлестом, выпрыгиваньями и ускорениями. После — гусиный шаг, выпады. Перемещения в упорах на руках. Когда все разогрелись, начался ад.

В принципе, то же, что и всегда, но выше темп и интервалы для отдыха короче. Я сам еле держался, на последнем круге отжиманий готов был упасть лицом на мат, как это сделали Кабанов, Алиса и Лихолетова, но меня мотивировали маленький и упорный Ян и Гаечка. Ее лицо было красным, на носу повисла капля пота, руки дрожали, но она не сдавалась: отжаться — хлопок, отжаться — хлопок.

Рядом со мной лежали электронные часы с секундомером. Время вышло, я свистнул в свисток и объявил следующее упражнение.

Закончили мы на десять минут раньше, чем обычно, чтобы мне успели сдать деньги на закупку товара. Но нагрузки хватило с головой. Все, даже Рамиль, еле тащились в раздевалку, но у всех горели глаза.

— Круто, — подбадривал я друзей. — Думаю, в школе только мы так можем. И не только так. Если кто дорвется, хана ему. Мы — сила!

— Воля и разум! — в некоем подобии религиозного экстаза воскликнул Рамиль, все грянули хором.

Я продолжил накачку:

— Вспомните, какими мы были. Шарахались от каждой тени. А в сентябре пришли и…

— Раком всех поставили! — крикнул Рамиль. — Что нам какие-то заводские, они далеко.

Когда все переоделись, Димоны и Кабанов сдали деньги мне под роспись, я пообещал выдать им товар завтра на базе из того, что остался от Игоря, воссоединившегося с отцом. Потом постучались Алиса с Гаечкой, тоже сдали деньги, и мы выдвинулись из школы, поблагодарив сторожиху, которая, бормоча под нос, начала все за нами закрывать.

Школьный двор освещался единственным фонарем над входной дверью. Было пустынно и гулко. Обернувшись, я смотрел, как в стеклах галереи отдаляются от школы наши отражения.