— Все, пацаны, погнали к нашим. Дохлый номер, во всяком случае, пока.

Наверное, Хмырь и его приятель зализывают раны, не рискуют показываться с расквашенными мордами. Точнее, один не рискует, а Хмырь…

Или все проще: они знают, что я — сын мента, полагают, что я побегу жаловаться отцу, а значит, их завтра возьмут на горячем, потому или залегли на дно, или подались в бега. Значит, ниточка, ведущая к заказчику, истончилась и оборвалась. Остался один способ узнать, кто меня заказал — выяснить, кто у заводских главный, и поговорить с ним. И в этом мне поможет Алтанбаев.

— Побудьте здесь, — попросил я мальчишек. — Приведу связного. И еще вот.

Я вырвал лист из блокнотика, написал свой телефон.

— Как только появятся новости, звонить сюда. — Я обратился к Димонам: — Позовите Рама и его команду.

Приятели синхронно кивнули и убежали. Я остался один на один с беспризорниками. По законам жанра сейчас, когда я один, должны нагрянуть враги. Вон те лысые головы, мелькнувшие в толпе, уж не они ли? Я напрягся, похлопал по карману, где лежал газовый пистолет, подвинул к себе «саженцы», лежащие на камнях, впился взглядом в толпу, но никого знакомого не заметил.

— Ты типа у этих ваших главный? — сверкнул глазами Бузя. — Вот это круть!

Отвечать я не стал.

Через пять минут друзья были в сборе, я представил их юным бизнесменам и просил держать друг с другом связь, а потом мы разошлись. Я — к Гайде, которая жила в центре, разочарованные парни отправились на остановку. Они-то рассчитывали нервы пощекотать, поприключаться. Но на войну никто не пришел.

* * *

Гайде жила на втором этаже дома сталинской постройки и, когда я позвонил, открывать не стала. Пришлось представляться, и лишь тогда она меня впустила. Это была молодая высокая узколицая брюнетка с газельими глазами.

— Здравствуйте, — еще раз сказал я. — Мама много о вас рассказывала хорошего как о грамотном специалисте и о надежном человеке. Я к вам по делу.

— И что ж за дело такое? — спросила она и обернулась на детский голос — в прихожую выбежал мальчик лет трех-четырех.

Увидев меня, ребенок засмущался, прижался к стене.

— Ну, не стой у порога, проходи, — пригласила меня она. — Кофе будешь?

— Я ненадолго, — успокоил ее я, снимая ботинки.

Видимо, она думала, что я заведу разговор о бабушкином здоровье, но как же она удивилась, когда я заговорил о платном врачебном кабинете. Усевшись напротив, Гайде так внимательно слушала, что забыла о кофе. Потом взяла лист бумаги, стала делать пометки, поглаживая по голове сына, что-то рассказывающего про игрушечную машинку.