— Ну, давай попробуем.

Теперь никуда не денешься. Стараясь взять себя в руки, я медленно скинул обувь и встал напротив Антона, объявил:

— По голове, в пах, по шее не бить. Удары обозначать, не лупить в полную силу.

— Ясен пень, — усмехнулся Антон.

Судить нас вызвался Нага, свистнул, и Антон сразу же на меня попер, рассчитывая повалить. Я сместился вбок и скользнул по его подбородку бесхитростным джебом и завершил дело столь же бесхитростным прямым.

— Как минимум нокдаун, — донеслось до слуха, но я не зацикливался на этом, был предельно собран, понимая, что Антон попался на том, что сам минуту назад говорил Егору.

Мы одного роста, но опыта у него больше в разы. Основная задача — не дать себя повалить.

Сообразив, что я не так прост, и он может огрести, Антон встал в боксерскую стойку и принялся меня провоцировать, открываться — но больше, чтобы отвлечь, броситься в ноги и заломать. Упал — пиши пропал.

Голоса подбадривающих меня алтанбаевцев доносились будто издалека. У меня была своя стратегия: Антон не в курсе, что я работаю еще и ногами. Потому, сделав вид, что поверил в свое превосходство, я сделал ложный выпад и поймал его на противоходе, «посадил» на колено мощным ударом ногой в бедро, шагнул навстречу, чтобы обозначить добивающие удары, и попался, Антон повалил меня и взял на удушающий. Я хлопнул его по спине, и мы разошлись.

— А ты крутой, — оценил он. — И с мозгами!

Нага аж раскраснелся, захотел разобрать ошибки боя, но я напомнил, что мы ограничены во времени, и началась тренировка.

Нага тренировал парней снисходительно, не выжимая максимум и ориентируясь не на сильного, а на среднего. Он вел себя, как старший товарищ. Другое дело — Антон, который не стеснялся материться. Но оба были хороши как профессионалы, и в итоге я решил, что Борина ошибка — не ошибка, а подарок судьбы. Пусть остаются оба. Один у нас, второй у гопников, потом наоборот, только дрэку надо сказать, что у нас теперь тренер, познакомить его с обоими бойцами.

Выпроводив алтанбаевцев, мы втроем вышли на улицу, обсуждая детали сотрудничества и обмениваясь контактами.

Пожимая мне руку, Нага сказал:

— Святое дело делаешь. Пацаны интересуются, глаза горят. Толк будет. Но у троих дефицит массы тела. Что они едят?

А действительно — что? Картошку, клецки, что добудут, живут впроголодь. Так бы, может, хоть грузчиками устроились. Только Крючок нормального телосложения.

Надо будет с ними хоть мукой и крупами поделиться.

Я простоял с тренерами на остановке, пока не пришел автобус, и рванул домой, думая, как бы от Бори не заразиться. В подъезде заметил уголок письма, торчащий из ящика, открыл дверцу и отпрыгнул, потому что оттуда выпал обезглавленный воробей, а следом, кувыркнувшись в воздухе, на пол спланировала записка: «Ты труп».