А может, Василий действительно не понимает, потому что тупой? Мне ни разу не легче от факта, что почти все подлости делаются не потому, что этот человек злодей, а потому, что ему так удобно, а ты стоишь на пути и мешаешь.

Но я все-таки не удержался, спросил:

— Если бы мы не поехали на мукомольный завод, то я просто пошел бы в школу? Такие пятьдесят на пятьдесят?

— Ну ты шо, мы ж поехали.

Он зябко повел плечами и закашлялся. Я покосился на него и подумал, что бог шельму метит. Похоже, отчим заболевает. И как бы ни хотелось разругаться с ним вдрызг — не стоит ни сейчас, ни потом. Он пытается проехаться на моей смекалке и моих знаниях. А я попытаюсь проехаться на его машине.

— Действительно, чего это я.

Василий не уловил в моих словах сарказма. Он и правда тупой и считает, что, когда найдет кучу точек без моего участия, то будет иметь полное право меня подвинуть и забыть. Еще и я с этим рассказом о интересующемся нами неизвестном чуть не отпугнул его от завода, на котором пока еще мне можно зарабатывать.

Теперь я ехал и мечтал, что вот-вот вырулит группа захвата, скрутит отчима… Да, я много потеряю, но зато какой красивый урок!

Ну а чего я хотел? Бартер — не мое изобретение, им может заниматься каждый, у меня нет монополии на этот род деятельности. Отчим не обязан пахать на меня всю оставшуюся жизнь.

Совесть, как оказалось, у Василия резиновая. И тут мне на ум пришла интересная идея. Отчим меня решил кинуть, теперь это точно. Что будет, если внушить ему весь товар продавать пятьдесят на пятьдесят, вне зависимости от того, чьи это точки? В конце концов, моя способность развивается, я даже по площади работать умею!

Но, если на отчима внушение не подействует, он, как человек небольшого ума, не умеющий контролировать порывы, набросится с кулаками. Пожалуй, подожду. Тем более, эффект от внушения появляется только на следующий день.

— Вы не заболели? — спросил я, борясь с искушением прогнуть его прямо сейчас.

В конце концов, это будет восстановлением справедливости.

— Куда поедем? — спросил отчим как ни в чем не бывало. — Вы в Черкесовке были, да? Поедем дальше, там тех курортных сел — ух!

Ехали мы молча, я наблюдал за отчимом и отмечал, что он клюет носом и постоянно вздрагивает, а еще он начал сморкаться и чихать. Точно от Бори заразился, глаза, вон, красные, как у рака.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

— Да шо-то не очень. — Отчим шмыгнул носом.

— Давайте температуру померяем, — предложил я.

— У тебя градусник есть? — удивился отчим.

— По пульсу, — воспользовался я знаниями взрослого. — Каждый градус прибавляет приметно по десять ударов сердца. Если у вас температура тридцать восемь, пульс будет в района восьмидесяти.