— Ну да, — кивнул я. — Оптовики не лазают по рынку, не выискивают остатки товара, так что почему бы и нет.

— Буду шакалить на рынке, — улыбнулась Наташка уже смело. — Поговоришь с ребятами, им это интересно? Мне бы больше хотелось в кино сниматься, хотя бы в массовке, или в театре играть, но там поначалу не будут платить, да и максимум, что мне доверят — изображать дерево. А кушать-то хочется! Тем более, это Москва, там много богатых. Не хотелось бы на их фоне выглядеть нищенкой.

И опять я ее понимаю. Малообеспеченные чаще подвергаются травле, а кто в новом коллективе станет козлом отпущения, всегда загадка. Чаще всего такие, как Любка, но вряд ли они появятся в престижном вузе, и тогда «омегой» могут назначить кого угодно.

Когда наговорились, последовала экскурсия на скотный двор, где вольно расхаживали куры, цыплята и утята, Женуария распласталась, заняв чуть ли не все пространство, а ее и, подозреваю, чужое потомство, вздернув закорючки хвостов и повизгивая, конкурировали за обед.

Дед показал ящики с абрикосами, которые повезет в Москву, а потом задумался и выдал:

— Вот что я решил. Три года работаю в Москве, помогаю внукам обустроиться, коплю деньги — конечно, доллары. А потом приезжаю сюда, разбиваю виноградник и покупаю лодку.

Про то, что будет строить или покупать дом, он умолчал, потому что для всех мой дом — его.

— Всю жизнь мечтал быть рыбаком, но не на большом трале, а чтобы своя лодка, свои сети. Что поймал, то твое. Выходить на рассвете, проверять донные неводы и сети, эх!

Бабушка понимающе кивнула, но возразила:

— И понятно, что с гулькин нос осталось той активной жизни, отдыхать надо, а не умею! Окочурюсь от безделья, да и ты, Шеф, тоже.

— Для того и нужна лодка, — сказал он. — Мечта детства!

— А я помогать буду! — радостно вызвался Борис, думая, что тащить невод — это как ловить ставриду.

На самом деле это — проснуться в четыре утра, выйти в море и тянуть тяжеленный невод, что едва под силу трем взрослым мужчинам, а потом на холоде ту рыбу перебирать, пропахнуть ею с ног до головы. И это, и то, что рыбаки платят за места, где стоят их сети, сумасшедшие деньги, и делает такой дорогой рыбу, которая растет и кормится сама.

В полвосьмого прибежала мама, взбудораженная, но довольная. Воскликнула, едва открыв калитку:

— Пашка! Представляешь, клиника за месяц заработала сто тысяч. Ура! Мы в плюсе!

Она крутнулась на месте и принялась вальсировать по двору с воображаемым партнером. Бабушка смотрела на нее и улыбалась. И я улыбался, потому что мама наконец нашла себя, у нее любимая работа, мое дело она воспринимает, как дело своей жизни. Вон, как она счастлива!