— Он не Матроскин, а скорее как Дядя Федор, — сказал Ян, улыбаясь от уха до уха. — В Простоквашино сбежать собрался.

— Понимаю его, — вздохнул Каюк.

— Ну что, казаки, будем писать письмо турецкому султану? — спросил я, потирая руки.

Друзья оживились, отвлеклись от мрачной темы, и я предложил:

— Давайте так. Продумаем основной текст письма, разобьем его на эпизоды, и каждый напишет что-то от себя своей рукой. Думаю, ему будет приятно.

— Про Алису будем писать? — поинтересовался Чабанов.

Ответила Гаечка:

— Как думаешь, ей бы хотелось, чтобы такой позор по миру разошелся? Пусть хоть толстый не знает.

— Согласен, — кивнул Илья. — Пишем, что помним его, вспоминаем приятные моменты, связанные с ним и рассказываем о себе.

Каюк с готовностью вырвал лист в клетку и воскликнул:

— Можно я начну?

Наташка сморщила нос.

— Начать надо хорошо, а ты пишешь с ашипками первава класа…

— Не беда, — улыбнулся я. — Пусть каждый сделает черновик, потом проверим, чтобы не было повторов и ошибок, и вы перепишете начисто.

Каюк пустил по рукам чистую тетрадь, чтобы ее распотрошили, но я хлопнул в ладоши:

— Стоп! Сперва тренировка. Часик. Выпустить дурь.

Спорить никто не стал. Отзанимались мы, не усердствуя, и все сразу же ринулись к тетради, вырвали по листку и разбрелись: Ян и Борис разлеглись на матах, остальные устроились за столом, а я представил Тимофея, представил, как важно для него это письмо, ведь он оставил тут самое дорогое и домой вернулся опустошенным. Нужно сделать хорошо и придать ему сил для борьбы.

— Полноценное письмо не пишем, — напомнил я. — Про Рамиля напишу сам — так, чтобы это было тактично по отношению к Алисе.

Через полчаса текст был готов. Еще полчаса ушло на обсуждение деталей и распределение очередности. Потом Каюк аккуратно вырвал последний двойной лист из тетради и, пока остальные занимались уроками, тот, чья очередь излагать мысли, писал текст.

Начал я, как ответственный за появление толстяка в нашей компании:

'Привет, Тим!

Прочитали твое письмо все вместе, потому что ребята мне не простили бы единоличия. Признаться, ты удивил нас всех своим упорством и показал, что невозможное возможно и все препятствия преодолимы. Уверен, что, если летом явишься к нам, мы подумаем: «Что тут забыл этот молодой мужчина?» Очень рад, что ты к нам присоединился и не подвел. Не деда, не нас — в первую очередь себя. Ты крутой!' И внизу добавил: «Павел».

Очередь перешла к Наташке, она была немногословна:

«Крепись, казак, атаманом будешь! Быстрее, выше, сильнее! Верю: ты сможешь!»

«Мы тоже все время деремся — написал Илья. — И у 9 „Б“ сплошные неприятности: Павла вызвали хулиганы на дуэль, на драку нагрянул директор, и родителей всех, кто там был, пригласили в школу. Потом отец-алкаш избил хулигана-заводилу, и тот попал в больницу, а нас выставили виноватыми. Но нам плевать, потому что мы — сила».