Но потратили мы на этих козлов минут пятнадцать.

В шесть мы были возле моего дома. Поднялись с Канальей на второй этаж за мешками с фундуком, я толкнул дверь, но она оказалась закрытой. Наверное, мама ушла на дачу, Борис или с ней, или на базе. Наташка на репетиции.

Подписывая мешок с фундуком, который следовало перебрать, я заметил рядом с хризантемами роскошный букет розовых роз в красной вазе. Какой настойчивый у Наташки кавалер!

Загрузив машину, я распрощался с бабушкой до завтра, подмигнул Каналье. Он напомнил:

— Вечером поговорю со знакомым о твоем однокласснике.

Я скрестил пальцы и, зевая во весь рот, побрел в квартиру.

Подумать только, сколько бесценного времени мы убиваем в детстве! Того самого времени, когда можно было заложить фундамент под будущее и чему-то научиться. И как ни объясняй ровесникам, что учиться надо в юности, они лишь покрутят пальцем у виска. Сам недавно таким был. Только Илья все понимает, но друг — исключение, он слишком рассудительный. Такое впечатление, что он родился взрослым.

Жутко хотелось вздремнуть! Как в сорок шесть лет — каждый раз после сытного обеда. Нет! Лучше спать лягу пораньше. А сейчас — на базу, узнать, какие новости.

Едва открыл дверь, ведущую в подвал, услышал глухие звуки ударов и вскрики.

— Давай, Илья! — кричал Ян.

— Камон, Рам! Справа! Бли-ин! — это Минаев.

— Ну вы, блин, даете! — Чабанов.

Когда я спустился, понял, что Илья и Рам устроили спарринг, но увидели меня и бросили это дело, словно я когда-то был против.

— Ну что, камрады, — сказал я, ставя на стол две бутылки «колы», купленные в областном центре, — подводим итоги сегодняшней торговли?

— Саши еще нет и Бориса, — проговорил Рамиль, смахивая пот со лба.

— У тебя новости есть? — спросил я у него.

Все расселись вокруг стола.

— Отца вызвал дрэк, — злобно прошипел Рамиль. — Говорит, чтоб забирал документы. Я, мол, рецидивист.

— А он?

— Послал его. Выгнать-то из школы сложно. А я не инициатор драки и ваще не виноват. Батя Дорика быканул, сказал, в суд на меня подаст. Мой отец оплатил козлу лечение, и они отстали. Короче, суда не будет, но на учет меня поставили.

— Ну а их-то закроют? — спросил Илья.

Все промолчали. Никто ничего не знал. Закроют, скорее всего, только шестнадцатилетнего Ростовчука — если он согласится взять вину на себя и папаня не даст взятку кому надо. А Дорика с Афоней, которым нет шестнадцати, могут осудить условно и заставить отрабатывать — если раньше залетов не было. Но это лишь предположение, и озвучивать его я не стал, все-таки попытка группового изнасилования — серьезная статья.