На вопли выбежала соседская бабка с лопатой.

— А ну пошли вон! — заорала она, потрясая лопатой. — Ща Полкана спущу!

Донесся басовитый собачий лай. Алкашка с душегубом отлипли от забора и, опираясь друг о друга, пошли прочь, но запутались в траве и упали, завозились, как два жука. Мать Каюка бросилась им помогать и тоже упала, жутко матерясь.

Дожидаться, когда они поднимутся, я не стал, покатил домой.

Поднял мопед в прихожую. Наташка уже ждала меня, сверкая глазами.

— Павел, — торжественно произнесла она, — в субботу, шестнадцатого октября, в восемнадцать ноль-ноль, приглашаю тебя в театр на спектакль «Национальный вопрос», где я буду играть младшую сестру.

— Так быстро! — обрадовался я. — Здорово!

Пройдя в спальню, увидел на подоконнике три красные розы. Скоро вазы некуда ставить будет, какой, однако, у Наташки активный кавалер! И явно с деньгами: цветы куплены и упакованы, а не просто срезаны в каком-то саду.

Мама обняла сестру и поцеловала в макушку.

— Конечно мы придем! Какая ты у меня молодец.

Борис оторвался от художеств и тоже похвастался:

— В понедельник объявят десять победителей моего конкурса! В следующий понедельник — три первых места. И работы отправят в город!

— А судьи кто? — спросил я.

— Учителя. Ваша Джусиха, англичанка и биологичка. Две наших училки и еще три из младшей школы.

— Хорошо, что их много. Так больше шансов, что будут судить справедливо.

— Клево, что сегодня воскресенье, — проговорил Борис. — Высплюсь!

Кто выспится, а кому вставать чуть свет, семью содержать, о будущем заботиться, еще и кабанячью проблему пытаться разрулить. Как говорил Виталя: «Судьба у него такая».

* * *

Бабушка и Каналья приехали в заявленные восемь утра. Я ждал их на улице, полностью собранный. Смотрел на кучкующихся перед перелетом ласточек, на воробья, терзающего кузнечика, на переливающиеся нити паутины, на далекие горы, где начинал формироваться грозовой фронт.

Вот он, дождь, который бабушка неделю назад ждала! Как говорится, синоптик ошибается один раз. В сутки.

А может, еще и распогодится.

Поселок спал, лишь перекрикивались петухи, собаки лаяли, передавая по цепочке какие-то собачьи новости. Тишина стояла такая, что было слышно, как в траве копошится жаба.

Бабушкину «Победу» я услышал издали. Звук мотора то прорезался сквозь плотную предгрозовую тишь, то терялся. Две минуты, и я увидел машину. Какие новости мне привез Каналья? Нет, начнем с того, привез ли хоть какие-то новости.

И чего это так меня волнует? Кто мне Кабанов? Недавний недруг. Не получится — и хрен с ним. Но очень хотелось, чтобы получилось, потому что происходящее с его семьей — несправедливо.