Однако покупатели были активны, я все распродал к двум часам дня, и мы поехали домой.

— Как вчерашняя охота? — спросил я просто чтобы не молчать.

— Перепелка закончилась, — вздохнула бабушка. — Одного фазана подстрелили.

— И зайца — почти, — добавил Каналья. — Юрка стрелял, промазал. Чуть не плакал. Все-таки не дорос он пока, тяжело ему управляться с ружьем.

— Да что мы за несколько часов успели? Только в лес вошли — темно. Если бы Боцман не выгнал того фазана…

— Боцман разве охотничий? — удивился я.

— Нет. Он вообще беспородный, — ответила бабушка, — и ближе к овчаркам. Охота — это состояние его души. Когда Андрюшка его принес, у меня еще была собака. Я пыталась пристроить щенка — не получилось. Не выгонять же! А потом — эпидемия чумки, Тузик сдох, Боцман болел и выжил. С тех пор везде со мной, и в лес, и на охоту. Он на цепи страдает, и я его не привязываю. А умный какой! Как человек.

— Это да, — кивнул Каналья.

— Все село его знает. Если кто залезет — со двора не выпустит.

Так за шутками и прибаутками въехали в город, благо что заняло это сорок минут, а не полтора-два часа, как вчера. Я обменял деньги у валютчика, продал ему оставшиеся пять пачек, отдал деньги на хранение бабушке и собрался добираться к Кабанову своим ходом, но Каналья вызвался меня подвезти.

— Если должница вменяемая, сразу с ней и поговорю, а потом сведу с нужными людьми. Вы не против, Эльза Марковна, что мы заедем?

— Мне бы, конечно, домой, — проворчала бабушка. — Мне бы хоть один выходной! Но раз уж такое дело, потерплю. Только давай быстрее!

Через десять минут «Победа» стояла возле высоченного каменного забора с колючей проволокой поверху, у железных зеленых ворот.

Бабушка прокомментировала:

— Сразу видно: тут живут люди, которым нечего скрывать.

— Теперь ясно, чего дом кредиторам приглянулся. Это ж крепость! — по-своему взглянул на ситуацию Каналья. — Ну что, идешь?

Мне хотелось спрятаться под сиденье, но деваться некуда, и я зашагал к воротам, надавил на кнопку звонок — отозвались два пса, судя по лаю, крупных, зазвенели цепями.

— Кто? — донесся встревоженный женский голос.

— Я к Саше, друг его, — заорал я.

— Петя? Сейчас.

Она подумала на Райко, переубеждать ее я не стал.

Хлопнула дверь. Собаки смолкли. Санек подбежал бесшумно, загремел щеколдой и открыл калитку прямо в воротах.

— Ты⁈ — Его глаза полезли на лоб. — Какого…

Он перевел взгляд на машину, а я бегло осмотрел мощеный плиткой двор, качели, пижонскую статуэтку ангелка, клетку с курами… Тьфу ты, это павлины!

— Я обещал узнать, что можно сделать с вашим долгом. Как не дать отжать дом. Узнал. Теперь ему, — я кивнул на Каналью, — нужно поговорить с твоей матерью. И срочно. Потому что вы — на счетчике, а его надо остановить.