После вводного урока мы вшестером плюс Ниженко и Заячковская отправились в библиотеку за географией России и биологией, точнее анатомией — эти новые учебники только привезли. Естественно, в библиотеке была очередь, мы переглянулись и ушли, рассчитывая взять их позже, тем более завтра не будет ни одного, ни другого предмета.

Ожившая школа кипела и бурлила, туда-сюда носилась мелюзга. Мальчишки, сидя у стены, хлопали по фантикам от жвачек, девочки скакали в резиночки, сверкая трусами. Родители встречали первоклашек и уводили домой.

Устроив проводы отпуска, чуть позже по домам разойдутся учителя, и грустных женщин с цветами на улицах будет столько, словно умер Стас Михайлов. Или кого сейчас любят тетушки предпенсионного возраста?

— На трубы? — спросила Гаечка уже во дворе.

— Ты можешь не ходить, — сказал я. — Остальные — по желанию, Чума, скорее всего, приведет подписку, а двоих-троих мне не одолеть.

— Вот еще, — фыркнула Гайка и закатала воображаемые рукава. — Я в деле!

— А можно посмотреть? — спросила Женя Заячковская, голос у нее был визгливый, как у циркулярной пилы.

— Да ради бога, только не лезь, — предупредил ее Илья.

— И не ори, — сказал Рамиль.

Обернутые теплоизоляцией трубы тянулись за школой меж каштанами. В одном месте они делали П-образный изгиб, там имелась вытоптанная площадка, где пацаны решали разногласия кулаками, а секунданты, сочувствующие и просто зеваки сидели на трубах, словно на зрительских местах.

Проснулся страх. А что, если Чума приведет старших? На ум пришел двухметровый Алтанбаев, который вписывался за Зяму с Русей. Что мне с ним делать? Вспомнилось некстати: «Сможет ли сто человек без подручных средств отмудохать бегемота». Так же и Алтанбаев, слишком у нас весовые категории разные, а физподготовки у меня недостает.

От волнения сердце сорвалось в галоп и взмокла спина.

Стоп, Пашка! Ты выследил и наказал работорговцев. Поставил на место отца. Ты стрелял в живых людей и видел смерть… Ну ладно, не ты, а твой взрослый вариант. Что тебе какие-то гопники? Но утешения слабо помогали, ведь то был другой я, бесстрашный, прошедший через смерть, а я не такой.

Пока не такой.

Мы обогнули школу и направились к месту, где я забил стрелку, но там никого не оказалось. О, какое я испытал облегчение! Воспарить захотелось.

— Что делаем? — прогудел Чабанов, поднял шипастый, похожий на ежа, плод каштана, разломил, доставая коричневый кругляш и запулил его вдаль.

Рамиль сразу же сделал так же, стараясь кинуть каштан дальше Димона.

— Свидетельствую, что Чума зассал, — вынесла вердикт Заячковская. — И чего его все боятся?