— Вот написано: корпускулярно-волновой дуализм, а что это такое, кто-то может сказать так, чтобы было понятно? — Все уткнулись в учебники. Я продолжил: — А ведь физюля полчаса вещала! По идее, мы что-то должны с ее урока вынести. В идеале домашка должна сводиться к тому, чтобы просмотреть учебник, освежить знания, выучить формулы и решить задачку. А мы — зубрим, как идиоты. Итак, свет — это частица или волна?

Все оторвались от учебника.

— Дуализм — двойственность, — объяснил я. — То есть свет, это и частица, и волна. Отсюда вывод, что волновой — понятно, как волна, корпускулярно — это типа частичечечно. То есть свет — эдакий оборотень. Когда рождается или с чем-то взаимодействует, он — частица, а когда летит — волна.

— Кропу… кор-пус-ку-ляр-но, — с трудом выговорил Минаев.

Каюк сделал па руками, словно творил заклинание, и утробным голосом произнес:

— Кропус-корпускус! Куляр-пускуляр!

Димоны и Алиса покатились со смеху.

Так за шутками и прибаутками расправились мы с физикой, и с географией, повторили английский. И к шести Илья молча вышел за приставкой. Ян, который был немного в курсе, отошел к стене, чтобы всех видеть, а я пожалел, что нет фотоаппарата — для хроник бойцовского клуба.

— Санек, а «кодака» у тебя случайно нет? — спросил я. — В смысл, на продажу.

— Мать еще в июле продала, — ответил он.

Хлопнула дверь — все повернули головы, приготовившись к сюрпризу, но это га базу ворвался взмыленный Рамиль.

— Я не опоздал, нет?

Следом за ним вошел Илья с пакетом. Кабанов встал и захлопал, воскликнул:

— Та-дам! — И затарабанил по столу, отбивая дробь.

Илья извлек приставку, а я сказал:

— Родители Ильи разрешили играть и нам, но по часу в сутки. Иногда — дольше, но очень редко и на каникулах.

— Вау! — воскликнул Каюк и сделал сальто.

Алиса оживилась, прошлась по матрасам «колесом».

— Ух ты, это надо отметить! — восторженно выдохнул Чабанов.

На этот случай я купил каждому по бутылке колы, раздал и смотрел на друзей, и фотографировал памятью счастливые лица, взгляды, лучащиеся радостью. Все невзгоды отодвинулись на второй план, даже Борис оживился, и Фортуна подмигнула моему брату, когда он тянул жребий: ему выпало играть первым, т он сразу схватил джойстик. Следующей была Гаечка, за ней — Алиса, Димон Минаев, Кабанов, еще Димон.

Поглядывая на друзей с завистью, Рамиль грыз гранит науки, а потом не выдержал, завис над головой Бориса, гоняющего Марио, с тетрадью. Наверное, ни в одной стране у Марио не было такой группы поддержки, нигде его не любили так, как у нас, ведь «Денди» — самая доступная приставка, «Сега» стоила в два раза дороже.