— На большой перемене будем объясняться с Никитичной, — отчитался я перед подавшимися навстречу членами бойцовского клуба. — Типа рисунки у нее не с собой. Ну ничего, прорвемся.

Дождавшись новостей, Алиса и Каюк направились на третий этаж на химию, а мы пошли к своим. К нам шагнул Памфилов и пробормотал жалобно:

— Есть алгебра, скатать?

Чума с Бариком как ни в чем не бывало подошли к Кабанову и попросили того же. Санек взглядом спросил у меня — а можно ли? Я кивнул.

Неужели Чума так быстро признал в нас равных? Похоже на то. Просто напрямую ко мне или Илье обращаться не рискует, действует издалека. Кабанов достал тетрадь, и его окружили Барик, Плям и Чума. Карась тоже пытался пробиться к бесплатным знаниям, но его отталкивали. Наблюдающий за сценой Димон Минаев сжалился:

— Саня, эй! Эй, Карась! — Димон поманил его тетрадкой.

И Карась сделал небывалое: достал свою тетрадь и сверил решение, что-то исправил у себя. Внушение подействовало, он пытается учиться! Желткова тоже пытается, но у нее, видимо, легкая форма олигофрении, и она просто не тянет.

Первый шаг к примирению с Чумой сделан. Пока через посредников, но трон под Барановой и Райко покачнулся ощутимо. И если раньше они непременно подкалывали кого-то из нас, стоило нам появиться, то теперь языки затянули поглубже.

Есть лидеры положительные, есть — отрицательные, а бывают еще и гнилые.

На алгебре наши не вызвались к доске, и под раздачу попал Карась. Инна Николаевна вызвала его, готовая поставить «двойку», но Карась все в меру сил рассказал. А когда приступил к решению задачи, глаза у нее стали, как блюдца.

И весь класс сидел, замерев и не веря в увиденное. Когда Карась поставил точку, учительница не выдержала и зааплодировала, я ее поддержал, минута — и весь класс радостно хлопал, а Санек улыбался, как ребенок, получивший неожиданную машинку.

— Саша, ты меня удивил! — проговорила математичка. — Это пять. Твердая «пятерка»! Можешь же, когда захочешь!

Карась, привыкший к пинкам, смутился, потупился и провел пятерней по лицу — будто бы волосы пригладил. Гордо прошествовал на место.

— Самому же приятно, — сказала учительница.

За Карася я радовался недолго, вернулись мысли о предстоящей разборке. Видимо, и не мне одному, потому что на следующем английском наша группа активности не проявляла.

Придет ли мама? Она обещала, но вдруг с работы не отпустят? Толку от нее будет мало, максимум, что она может — расплакаться, но Борису важно видеть, что она с ним.

Как только прозвенел звонок с урока, Илона Анатольевна подошла к моей парте и сказала: