Директор собрал нас в кабинете, посадил вместо себя физрука, круглого и маленького гимнаста Алексеича, который вел в младшей школе, и убежал — как я понял, после поножовщины в школу нагрянула какая-то проверка. Вертелись мысли, что следует прямо при них устроить разборку и потребовать справедливости, но я гнал их прочь. Дрэк — человек своеобразный, его многие не любят, но он держит дисциплину и старается для школы, следит, чтобы учителя не беспредельничали, не вымогали за учебу.

Сейчас кресло под ним покачнулось, и, если его сместят, место директора займет Джусиха и начнет грести под себя, как главврач Жунько у мамы на работе, сожрет Илону Анатольевну и нормальную физичку, которая у нас не вела, математичка вообще перестанет объяснять, а хорошие оценки будет ставить только тем, кто занимается дополнительно за деньги. Так случилось в другой реальности, но спустя пять лет после того, как я выпустился. Так что подставлять директора не стоит.

Что с нами делать, физрук не знал, по домам распустить не мог, и, чтобы не терять времени, мы своей компанией сели отдельно и начали делать физику и алгебру, а мои мысли вертелись вокруг вопроса, появились ли Борины картины на стенде.

К нам подсел сперва Кабанов, затем присоединились Памфилов и Карась, который попытался решить задачи самостоятельно! Илья сжалился и принялся ему объяснять.

Чума и компания играли в карты. Заславский, оставшийся верным Райко, тихонько матерясь, рубился в его тетрис. Ну вот и всё, расклад сил изменился. Теперь точка притяжения — не Райко, который подкармливал прихлебателей «сникерсами» и жвачками, а наша компания. Примкнувшие чувствовали себя равными, а не существами, которые в «Звездных войнах» бегали вокруг Джаббы и ждали, когда из его рта что-то выпадет.

У девчонок все было по-прежнему. Гаечке сложнее, она одна и не тянет роль лидера, да и не нужно ей этого. Разве что если для того, чтобы свергнуть Баранову, вокруг которой по-прежнему вились Попова, Семеняк и Белинская. Ну а поскольку трон под ней пошатнулся, Янка всеми силами пытается приманить Лихолетову с Подберезной и Заячковскую. Помня пренебрежение Барановой, ее вечные подколки, девчонки чуяли подвох и дружить с Янкой не спешили.

После уроков мы с Ильей побежали в основное здание школы. Увидев на стенде Борины рисунки, которые на много уровней выше остальных, я улыбнулся и сказал:

— Таки победа!

Илья кивнул и пропел:

— И тогда наверняка мы напьемся коньяка!

— А не рано ли? — донесся из-за спины знакомый голос.

Мы обернулись. Нам улыбалась Вера Ивановна, которая у нас вела русский раньше. На ум пришло — светловолосая тян. Лицо азиатки, но — голубые глаза и светлые волосы, вьющиеся мелким бесом. Бесспорно, она проигрывала географичке красотой, но выигрывала неординарностью и притягивала взгляды. Простая и свойская, она нравилась мне гораздо больше Карины.