Последним уроком была физкультура, и туда мне прям хотелось, чтобы посмотреть, стали ли мы более ловкими и сильными за лето.

Поскольку погода стояла солнечная и знойная, занятие проходило на спортивной площадке за столовой, куда было велено идти заранее. Класс разбился на небольшие группки по интересом. Пока не пришел физрук, чумные братья отошли в сторонку и пустили по рукам сигарету.

Со звонком Чума затоптал бычок, они разделили жвачку и принялись чавкать. Завидев идущего к нам Виктора Аркадьевича, мы начали строиться, по привычке занимая места, что и в прошлом году.

— Здравствуйте, разбойники! — поприветствовал нас Виктор Аркадьевич.

На нем был синие еще советский спортивный костюм с полосками, а на груди висел ярко-оранжевый свисток.

— Рад вас видеть! Вдвойне рад тому, что не все летом валялись на диванах, наедая брюхи и задницы. Павел Мартынов! — Я сделал шаг вперед. — Это что-то с чем-то! Так измениться за три месяца! Саша Гайчук! Выросла, подтянулась! Ну просто модель.

Тоже шагнув вперед, Саша залилась краской.

— Спортсменка, ко-омсомолка! — не удержался от колкости Памфилов, но в его реплике не было ничего обидного.

— Как вам это удалось? — спросил физрук.

Ответил я:

— Занимались…

— Сексом! Кувыркались! — хрипнул Чума, его свита заржала.

— Ой, не завидуй, — осадила его Заячковская. — Тебе даст разве что коза.

Засмеялся весь класс, и Плям сострил:

— С тобой трахаться, что член в стакане полоскать…

Недолго думая, физрук метнулся к нему и отвесил оплеуху. Теперь уже наши улыбались, а Лихолетова хлопала в ладоши.

Наказав смутьяна, Аркадьевич расставил нас по росту. Теперь я стоял не в середине строя, а третьим после Памфилова и Ильи. За мной — Кабанов.

Гаечка тоже встала третьей после Барановой и Подберезной.

Сегодня планировалась легкая атлетика: метание мяча, стометровка, прыжки в длину, прыжки в высоту.

Но сперва — разминка. И началось: бег такой, бег сякой, гусиный шаг, махи руками. Не нагрузка, а смех один, я даже не вспотел. Тело просило нормальной нагрузки: поотжиматься, подтянуться, но, сделай я это самостоятельно, мой порыв сочли бы выпендрежем.

Аркадьевич словно услышал мои мысли, разделил класс на девушек и парней и, пока девушки делали растяжку и приседали, отвел нас к турникам и лестницам.

— Полоса препятствий, — сказал он. — Сперва — этот рукоход, потом пресс вниз головой — десять раз. Перепрыгивание покрышек, двадцать отжиманий — ноги на покрышке, десять подтягиваний. Три подхода.

— Бли-ин, — протянул Карась.

Я хлопнул по ладони Ильи, потом — Димонов и Рамиля. Физрук прищурился и подмигнул — видимо, ему было любопытно посмотреть, на что я теперь способен. В прошлом году я мог подтянуться полтора раза, а пройти рукоход вообще не мог — жир к земле тянул.