— Но-но, я попрошу! — возмутилась Гаечка, вставая и надвигаясь на Рамиля.

Он вскинул руки, будто сдаваясь.

— Карасиха — баба, а ты — девушка! И Алиса — девушка.

— Так-то лучше. — Гаечка посмотрела на школу, выглядывающую из-за забора, с торжеством. Как же ей хотелось верить, что Карасиха не придет, и боя можно избежать!

Потянулись последние минуты, которые наверняка показались Гаечке вечностью. Время вышло, но никто на стрелку так и не явился.

— Ждем положенные пятнадцать минут, — сказал я.

Гаечка уселась в траву, покачиваясь из стороны в сторону — наверное, она молилась, чтобы так и было, и конфликт разрешился сам собой.

— Готов поспорить, Карасиха подумала, что мы навалимся толпой и отлупим ее, — предположил Илья. — Пойдем к ней домой.

— Нафига? — удивилась Гаечка.

Я объяснил:

— Да, сейчас она струсила, а ты, считай, победила. Но точка не поставлена. Карасиха затаит злобу, и они с девками будут пытаться тебя отловить. Втроем. А от троих ты не отобьешься. Кто знает, где она живет?

— Чуть дальше меня, — сказала Гаечка, — возле кладбища.

— Прелестно, — ухмыльнулась Алиса, и мы отправились к кладбищу.

— Это здесь. — Гаечка указала на забор, сделанный из валявшегося на земле мусора и того, что удалось украсть: доски разной толщины, бревна, побеги тростника, переплетенные колючей проволокой, куски ржавой жести. Домом сарай, где обитало семейство Карасей, можно было назвать с натяжкой: кривые стены, покатая шиферная крыша, увенчанная железной чуть изогнутой трубой, крошечные окошки вразнобой.

— Фублин, как алкаши, — сказала Гаечка и пнула накренившийся забор.

Я поднял кусок арматуры и затарабанил в жестяную часть забора. Гаечка открыла рот, чтобы позвать Карасиху, но я приложил палец к губам.

Со скрежетом распахнулась дверь, и на стук ответили мужским голосом:

— Кого принесло⁈

— Главный Карась уже вернулся с работы? — вполголоса спросил Илья.

— Нет у них отца, это наш Карась, — ответил Рамиль и крикнул: — Санек, выходи, это мы!

— Чего вам? — В голосе Карася отчетливо слышалась настороженность.

— Карась, твою мать, плыви сюда, а то забор снесем! — заорал Минаев и аж заулыбался, так ему нравилось быть сильным и уверенным в себе.

— Я не хотел, они меня заставили! — начал оправдывать Карась свое школьное выступление в роли обезьяны.

— Бить не будем, чесслово! — пообещал Рамиль. — Мы ваще не обижаемся. Дело к тебе. Считаю до трех. И раз, и два, и…

— Иду! — обреченно крикнул Карась и появился на пороге, подбежал к забору и со скрежетом отодвинул лист жести. Оказалось, это у них такие ворота. Вид Карась имел, как провинившийся пес, и готовился принимать побои.