— Нормальная училка, только строгая, — поддержала ее Таня, круглолицая, смуглая, похожая на кудрявую узбечку.

— Хрен вы золото получите, — встал на мою сторону Мановар. — Она мне намекала, что трояк без магарыча не поставит. Ненавижу тварь. Братаны, я вас поддерживаю, че делать надо?

— Кто еще хочет гнать Джусиху? — спросил я.

Ольга-бучиха подняла руку, Ласка помотала головой.

— Офигела? — рыкнула на нее Ольга, девушка снова качнула головой и побрела прочь.

Ольга крикнула вдогонку:

— Только никому — ни слова.

Не оборачиваясь, Ласка показала «ок».

Наташка аж затанцевала на месте, выказывая желание действовать. Каюк и лопоухий были единогласны.

— Спасибо. Теперь те, кто против Джусихи, остается, остальные свободны.

Отличницы уходить не спешили, и пришлось повторить:

— Свободны!

Когда они отошли метров на тридцать, я жестом подозвал стоящих в сторонке наших и сказал всем, включая новых союзников:

— Все, что вы услышите, должно остаться между нами, чтобы застать Джусиху врасплох. Клянитесь. Если нарушите клятву, то, что происходит с Афоней и Дориком, покажется вам сказкой.

Все клятвенно пообещали держать язык за зубами. Я начал с сути конфликта, подвел к решению проблемы так, что Мановар сам предложил устроить пикет под окнами Гороно.

— Нас должны слышать! — воскликнула Наташка, полностью поглощенная идеей школьной революции. — С нами так нельзя!

— Меня она коровой обзывала, — припомнила былые обиды Ольга. — Ну а че, я бы пошла! Че мне, потусуемся.

— А я бы прям побежала! — сказала Наташка. — И пойду!

Мне аж неудобно стало, что я так бессовестно манипулирую детьми. Но ведь это для их же блага! Никто не будет вымогать взяток и обижать их…

А может, то же самое думают те, кто призывает народ выходить на площади и вооружает всех, умеющих обращаться с оружием?

Но ведь я не стремлюсь к власти, а стараюсь, чтобы наш мир — жил. Стараюсь сделать его лучше по мере сил, конечно.

Но вдруг и политики — тоже?..

Я мотнул головой. Не время для рефлексии.

Перед тем, как я сказал главное, сердце пропустило удар. Я старался придать голосу максимальную твердость, сделать так, чтобы слова звенели, как спущенная тетива. Удивительно, но голос получился сильным, низким, взрослым:

— Значит, решили. Будьте готовы действовать в любой день. Хоть завтра. Но, скорее всего, пойдем в среду — надо пригласить журналистов, подготовить лозунги и транспаранты. Кто сколько народа сможет привести? Наших будет около двадцати.

— Четверо точно, — сказала Ольга. — А че-нить писать надо, типа, как твои родители писали? Жалобы, заявления — что?