В итоге, как бы ни было все гладко и красиво у них с мамой, все разрушится из-за нас. Я-то понятливый, могу потерпеть или промолчать, а Боря и Натка терпеть не будут. «Ты кто такой, чтобы в моем доме порядки наводить?» — самая частая и вполне обоснованная претензия к отчиму.

Умный мужчина не станет к нам селиться, понимая, чем это грозит. Мужчина развитый, даже если поселится, не станет лезть в дела чужих взрослых детей и поучать их. Может, конечно, мне показалось, но Алексеич не оставил впечатление умного человека.

Видя, что мама успокоилась, выслушав, что завтра же она напишет заявление на увольнение, я попросил ее присутствовать при вручении задатка Надежде и намекнул, что покупаю землю в Проезде Липовом. Мама голову руками сжала и воскликнула:

— С ума сошел? То дача, теперь, вот, земля. Зачем тебе?

— Если у тебя все будет хорошо, скоро узнаешь, — улыбнулся я. — Нам тесно здесь.

Прошлый я не знал, как бывает и должно быть, просто чувствовал дискомфорт в тесноте. Но благодаря памяти взрослого ощутил, что такое своя хорошая квартира с новым ремонтом. Она являлась мне во сне — белоснежные стены, ровная красивая плитка в ванной и на полу, изящная мебель, просторная кухня с гостиной, гарнитур с подсветкой, белая ванна с ручками…

И мама, и брат с сестрой должны ощутить, как это — жить по-человечески, иметь по собственной закрывающейся на ключ комнате. Или, если Алексеич таки переедет сюда, мы переселимся урезанным составом. Наташка, возможно, летом уедет в Москву, но что-то рвения за ней я не замечал.

Будто предчувствуя свою судьбу, Наташка весь вечер молчала, кусала губу и поглядывала на меня, не желая говорить при Боре.

Когда он перекочевал в зал и прилип к телевизору, сестра захлопнула дверь в кухню и выдала:

— Похоже, придется переезжать к Андрею.

Я сделал вид, что не понял причину ее беспокойства.

— Почему?

— Потому что этот к нам намылился — задницей чую. — Она сжала голову руками и выдала неожиданно взрослую мысль: — Я, конечно, рада, что у мамы все хорошо, желаю ей счастья и все такое. Но как она будет жить? Т***аться они как будут, когда вы за стенкой?

— Ты права, — кивнул я. — Будем надеяться на их благоразумие.

Сестра закатила глаза и выдохнула:

— Да какое там благоразумие? Он тупой, как валенок! — Она постучала костяшками по столу. — Просто животное! Да, понимаю, мама у нас тоже не профессор, но он — просто за гранью тупизны.

— Ну, если бы было так, он уже переехал бы. Может, никуда он не намылился? Просто приехал маму поддержать. — Я накрыл руки сестры ладонями. — Рано паниковать.