Было начало четвертого. Осталось заехать к Барику, убедить его, что мы на него зла не держим. Или ну его? Без гнилушки чище воздух, страсти поутихнут — сам объявится.

Когда проезжал мимо узбека, что-то меня будто остановило, и я не стал заводить мопед, повернулся.

— Здравствуйте.

Мужчина мгновенно вскочил, пригладил растрепанные волосы, черные, как смоль и сказал совершенно без акцента:

— Здравствуй.

Не бухой, не гнилушка, от него так разило отчаяньем, что самому завыть хотелось. Может, и прав беженец… правда, резня в Киргизии была три года назад.

— Кто вы по профессии? — спросил я.

— Специальность — прикладная механика, это первое образование. Работал конструктором на автомобильном заводе, но недолго. По второму образованию я режиссер.

Захотелось присвистнуть. Вот тебе и низкоквалифицированная рабочая сила! Крутые, но сейчас совершенно не востребованные специальности.

— Круто! — оценил я и пожалел, что Каналья взял инопланетянина и кунг-фу панду.

— Гражданство у вас есть? — продолжил я. — И как вас зовут?

— Алишер. Да, я гражданин Российской Федерации и большую часть жизни провел в России, отец был военным.

— Меня зовут Павел. Если вы в городе недавно, то, наверное, не знаете, что эти облака над горами…

— Знаю, — вздохнул он и пожаловался: — на работу не берут, говорят, чурка, своих девать некуда. Но душа-то у меня русская! Друзья все русские… были.

— Понимаю. Знаете что? — Я протянул ему две тысячи. — Найдите брошенный дом, купите еды и ждите. Когда закончится буря, попробуйте прийти еще раз. С вашим образованием цены вам нет.

Узбек покосился с подозрением, отодвинул деньги.

— А ты, собственно, кто? Я в подачках не нуждаюсь.

— Я — бизнес-партнер Алексея. Мы планируем расширяться в январе, вот тогда рабочие руки и понадобятся. Но мне кажется, что раньше. Главное дождитесь, пока освободится место. Деньги отработаете.

Положив две тысячи на землю и придавив камешком, чтобы ветром не унесло, я поехал домой и всю дорогу думал о странном узбеке с русской душой. Допустим, он не соврал. Военный в СССР — человек кочевой, вот отца Алишера и мотало по стране. Мальчишка ходил в русскую школу, общался с русскими, перенимал их повадки, а когда вернулся в Узбекистан, вдруг почувствовал себя там чужим. А здесь его считают чужим из-за национальности. Но ведь это ничего не значит, если он хороший человек и грамотный специалист.

Я-взрослый общался с разными людьми и заметил одну закономерность: чем более развиты люди, тем сильнее стирается то, что называют национальным колоритом. То есть продвинутый человек любой национальности ему-мне был ближе и понятнее, чем дворовый русский гопник.