— Девяносто восемь тысяч семьсот, — резюмировал он, посмотрел на меня с сомнением. — Есть столько?

Ну вот и наше боевое крещение. Я вытащил из рюкзака пресс денег, разложил по кучкам, говоря:

— Это первому человеку, это второму, это третьему… четвертому. — Я накрыл три тысячные купюры ладонью. — Это вам за работу и на бензин. Поездка по точкам, поездка к бабушке, поездка на вокзал и передача груза.

— Ой, да ты шо, — отмахнулся Василий от зарплаты. — Мы ж свои!

— Любой труд должен быть оплачен, — припечатал я и принялся загибать пальцы: — Амортизация автомобиля — раз. Вы тратите свое время — два. Помогаете с разгрузкой — три.

Отчим взял деньги, шевельнув усами, посмотрел на меня одобрительно. Знал бы он, что на самом деле это не дедовы деньги, а мои!

Интересно, что было бы тогда? Его разорвало бы от зависти? Или он встроился бы в процесс добывания денег? Ума не приложу, какие мысли в его голове и чего от него ожидать. Он вызывает настороженность как чуждая форма жизни. Но чуждая — не всегда вредоносная.

— Пересчитайте, все ли правильно, — сказал я. — Все-таки вы ответственны перед продавцами.

Отчим шевелил губами, считая деньги, с любовью расправлял купюры и раскладывал их по номиналу.

— Верно, — кивнул он. — Давай завтракай, и поехали. Нас ждут с девяти и до двенадцати.

Я кивнул, сварганил два бутерброда, проглотил их, и мы поехали по точкам, которые все находились в нашем поселке. Василий все взял на себя: сам приходил к своим бывшим коллегам, сам расплачивался, сам приносил ящики с вином. Возможно, он действовал, как мама с акциями: говорил людям цену чуть ниже, чем готов был заплатить. Ну и пусть, главное, что он заинтересован и свою часть обязательств выполняет.

Закончив с вином, мы заехали к Памфилову, я выкупил у его отца два ящика хурмы, которые у них завалялись, а дальше путь лежал к бабушке: мне нужно было забрать мопед и положить доллары на хранение. Двадцать восемь акций я решил придержать, а продать всего две, дабы отметить праздники достойно.

В полпервого мы были в Васильевке, я сбросил балласт и дальше намеревался перемещаться на мопеде, но Василий убедил всех, что это опасно, лучше не рисковать, а поехать на машине домой, закрепив Карпа на багажнике.

Так мы и сделали.

— Жду в пять вечера, — напомнила бабушка, Василий кивнул, потрепал Боцмана по загривку, и мы отправились домой.

По пути я все больше убеждался, что отчим — порядочный, деятельный и ответственный, не норовит подвинуть, обмануть или научить жить. Если так и дальше пойдет, будет у меня помощник.