Наташка, юркнув в кухню, услышала стенания щенка и запричитала:

— Ну что ты жалуешься? Только ж кормила тебя. Не плачь, маленький!

По телевизору начались местные новости — разговоры были только об урагане. Сказали, что обесточен Восточный район города и несколько сел, потому что порывы ветра повредили оледеневшие провода. Прозвучали призывы при возможности не покидать квартиры, избегать участков с высокими деревьями.

Было два часа дня. Мама с тревогой смотрела на экран, когда вдруг начал мигать свет. Она бросилась отключать телевизор от стабилизатора напряжения, я рванул к холодильнику и выдернул шнур из розетки прежде, чем лампочка ярко вспыхнула и погасла уже надолго.

Сразу стало серо, а в воцарившейся тишине вой ветра играл на нервах, как на струнах, вдалеке скрежетало и ахало. Наверное, в эту минуту всем соседям казалось, что они в своих квартиах, как в засмоленных бочках посреди бушующего океана.

Обычно на зиму мы заклеивали окна пленкой, я это упустил из виду, не сделал в преддверии урагана, и теперь наблюдал, как тюль вздымается и опадает, будто флаг капитуляции, чувствовал ледяной ветер, касающийся ног.

— Пленка сохранилась? — спросил я у мамы. — Надо утеплить окно.

— Немного осталось с прошлого года, — ответила мама и побежала на балкон, где долго копошилась, наконец вернулась с куском пленки, молотком и крошечными гвоздями.

— Это все, что есть. Вот на даче много, но я туда не пойду. Не знаю, хватит ли ее на все окна… Да и надо ли? Батареи-то горячие.

Наташка, гладившая щенка, коснулась батареи и кивнула.

— Все может быстро измениться, — сказал я. — Давайте утепляться, пока светло.

Мама расстелила пленку на полу, ее было совсем немного, на одно окно.

— Спальню утеплим, — решила она, но я не согласился.

— Если отопления не будет, единственный источник тепла у нас где? В кухне, это газ. Только там мы сможем сохранить тепло и не околеть.

— А спать? — пробормотал Боря.

— На полу матрасы положим, — поняла мою задумку Наташка.

Мама возражать не стала, потому что я хоть и не взрослый, но — мужчина, понесла пленку в кухню, где я приставил стол к батарее, взобрался на него и, завернув края пленки внутрь, принялся приколачивать ее к деревянным оконным рамам.

— Только покрасили, — сокрушалась мама.

— Лучше весной еще раз покрасить, чем сейчас околеть, — сказал я, работая молотком.

Полчаса — и дело сделано. Я вернул стол на место, полюбовался своей работой. Теперь в окно не посмотришь, там видны лишь смутные силуэты, зато тюль не вздымается, а слегка колышется.

На улице что-то загрохотало, донесся звон разбитого стекла. Борис втянул голову в плечи.