Возле квартиры Стрельцовых я остановился, раздумывая, предупреждать ли их. Может, пусть привалит машину — так мироздание отомстит за все пакости: за сплетни, за стравливание соседей друг с другом, за воровство газет из почтовых ящиков и подсовывание баптистких брошюр.

Но машина-то — деда, а дед там безобидный, потому я надавил на кнопку звонка.

— Чего тебе? — проскрипела из-за двери бабка Галя.

— Мне нужен Иван Филлипович, — ответил я, уже готовый подниматься к себе, потому что хорошая бабка в такую погоду деда из квартиры не выпустит, а с ней разговаривать я не собирался.

Дверь приоткрылась, когда я уже начал подниматься по лестнице. Высунулся дед и спросил:

— Что ты хотел, Павлик?

— Вы перегнали бы машину, — посоветовал я. — Она прямо под деревом стоит, вдруг ветром его повалит?

— Ничего не повалит! — проворчала бабка и обратилась к деду. — Спроси, чего ему надо?

Вот же короста старая! Помнится, отец называл ее Гориллой. Дверь захлопнулась, донеслось бормотание деда и бабкин ор. А ведь там еще тихий алкоголик Толик, сын Гориллы. Понятное дело, без жены, кто ж такое выдержит? Старший сын вырвался из когтей хищной мамам и носу не кажет, за что постоянно проклинаем в кругу приподъездных бабок.

Как только я вошел домой, Наташка и Борис бросились навстречу.

— Ну что? — с надеждой спросила сестра. — В школу надо?

— Не надо, — обрадовал их я. — Выходной!

— Ты не врешь? — высунулась мама из кухни.

— Позвони в школу, узнай.

Мама шагнула к телефону, принялась крутить диск.

— Снег валит! — радостно воскликнул Борис. — Будем кататься с горки возле ДОТа!

— Завтра — может быть. А может, и нет, — сказал я и прошел в кухню мимо мамы, говорившей с директором, посмотрел на термометр, висящий на улице за окном, температура была — ноль градусов.

Вот теперь можно позавтракать.

Так приятно в тепле и уюте пить горячий чай с сырниками, блинчиками, печеньем… С чем-нибудь сладким, и смотреть, как бушует непогода.

В детской бубнил телевизор. В спальне Наташка слушала Duran Duran. Борис занимался своим любимым занятием — рисовал. Похоже, только ему будет чем заняться все эти дни.

В будущем появятся пауэрбанки, всевозможные аккумуляторы, которые здорово облегчают жизнь, когда нет доступа к электричеству. Сейчас есть только батарейки для магнитофона, восемь штук.

А так нас ждут долгие вечера при свечах за картами или домино. Я подошел к окну, оперся на подоконник, глядя, как закутанная в пальто бабка пытается догнать шапку-ушанку, которую по дороге катит ветер. Шапка все дальше и дальше, но бабка не сдается, ковыляет за ней, надеясь, что она рано или поздно обо что-то зацепится.