Рая насупилась, пытаясь сообразить, что ей важнее: гордость или я, решила дать гордости отгул и устремилась за мной. Пристроилась слева, сопя так, что и сквозь свист ветра слышно. Забежала вперед, развернулась ко мне и выдала:

— Паш, остановись, поговорить надо.

Я напрягся, готовясь отражать натиск втрескавшейся одноклассницы и перебирая варианты, как это лучше сделать. Помолчав немного и помявшись, Рая перешла к делу:

— У тебя же дед торгует в Москве овощами?

Дед! Ее интересует мой дед, вот радость-то!

— Фруктами, — уточнил я и не сдержал улыбки.

— А вы ему их отправляете. Там все дороже, да? — Не дожидаясь ответа, она выдала: — У нас хризантемы в теплицах, их берут плохо, хоть они и красивые… И дубки еще есть, много, цветные. Их в Москву можно?

Вот оно в чем дело! Раисой движет не любовь, а корысть!

— Теоретически — да. Практически — нет. Потому что цветы очень объемные. Поезда в Москву ходят только через границу с Украиной, официально оформить товар никак нельзя, а погранцы просят за провоз такие деньги, что мероприятие теряет смысл.

Раечка погрустнела и отстала от меня на два шага. Вот такая она, дружба торгаша.

— Жаль, — уронила она, собралась переходить дорогу, но порыв ветра сбил ее с ног и немного протащил по оледенелой дороге.

Я поспешил на помощь, помог девушке подняться и отметил, что тут, на холме, сложно устоять на ногах.

— Кстати, как Инна? — спросил я то, что давно хотел, но было неудобно: когда представлялась возможность, рядом всегда находился Илья, а сыпать соль ему на рану не хотелось.

— Не общается со мной. — Лихолетова совсем погрустнела. — Не понимаю почему. Я ничего плохого ей не делала. Пару раз я заходила к ней, так родители говорили, что Инны нет, хотя она сто процентов была дома. И с нашими она ни с кем не общается.

— Проводить тебя? — спросил я, убедившийся, что это не опасно.

Рая мотнула головой и потопала домой, глядя под ноги.

— Рая! Купи домой еды! — крикнул я ей вдогонку, но она не услышала, а я, подталкиваемый в спину ветром, пошел домой.

Пока топал, мне встретился единственный «Москвич» и автобус, покачивающий гармошкой, который ехал от конечной остановки в город и был забитым под завязку. Интересно, уцелеет ли он?

Снег перестал таять, превращаясь в лед, и над автомобильной дорогой кружила поземка, подбрасывая обрывки газет и целлофана.

Возле дома, ровно под абрикосовым деревом, стоял «Запорожец» вредных Стрельцовых, что живут этажом ниже. Вот же беспечные какие! Надо их предупредить, чтобы отогнали машину.

Я открыл дверь подъезда, и в этот момент ветер дунул так, что она мною чуть не выстрелила, аж запястье щелкнуло. Закрыть ее удалось с трудом.