Борясь с ветром, к школе спешила стайка первоклассников. Инстинкт побуждал их сбиться в кучу, как замерзающих цыплят. Илья преградил им дорогу и сказал:

— Дети, уроки отменили, идите домой.

Слушая его, стайка остановилась. С девчонки ветер сорвал розовую шапку и потащил по дороге. Она рванула за ней, но шапку поймала Лихолетова, вернула владелице.

— Уроки отменили из-за ветра, — предупредил ее я.

Первоклассники нас не послушали и побежали в школу.

— Чего это? — Лихолетова, похоже, тоже не поверила. — Прикалываетесь?

— Из-за урагана, — объяснил Илья и кивнул на старую шелковицу, возле которой мы собирались. — Вчера по телику предупреждали. Потому мы сегодня и не встречаемся, где обычно. Может отломиться ветка и проломить голову.

Илья отличался рассудительностью, потому ему Рая поверила, кивнула.

— Ну, клево, че. И как надолго? — Чтобы перекрыт ветер, ей приходилось орать.

На ее лоб упала огромная снежинка. Девушка запрокинула голову, улыбнулась:

— О, снег, прикольно! Если выпадет, пойдете кататься?

Взрослым — беда, детям — радость.

— В норд-ост? — прищурился я. — Чтобы тебя унесло вместе с санками?

— Потом. Ветер-то кончится, — разочарованно проговорила Лихолетова.

Я посоветовал запастись едой, мы собрались расходиться, но увидели Гаечку, подгоняемую в спину ветром, и показавшийся из-за поворота автобус, который должен привезти Димонов, Кабанова, Памфилова и Рамиля.

Снег усилился. Ветер, похоже, тоже. В мельтешении снежинок тучу вверху было не разглядеть. Гаечка не стала сворачивать в школьный двор, подбежала к нам и обхватила себя руками. Одета она была в ветровку, футболку и легкие «мальвины», потому мерзла, ее пальцы посинели, нос превратился в сливу. Мы сказали, что можно домой, Саша единственная не обрадовалась отмене уроков, а озадачилась и рванула в магазин, расположенный рядом с дворцом культуры, дребезжащим огромными стеклами.

Разойтись не получалось. Только Гаечку предупредили — нагрянула толпа из Верхней Николаевки, высыпавшая из автобуса. За спинами приятелей я разглядел Лику Лялину, плетущуюся в школу, как на заклание. Анне я советовал набить холодильник продуктами, но она вряд ли прислушалась, а теперь, когда угроза стала явной, нужно было об этом напомнить. Потому я рванул наперерез нашим, поздоровался с ними, кивнул Карасю и Карасихе и перехватил Лику.

— Привет, — буркнула она мрачно.

— Что случилось? — спросил я больше для порядка.

— Твой дом стал для тебя тюрьмой, для тех, кто в доме — ты чужой, — пропела она «Арию» — аж зауважал сводную сестру, не ожидал от нее таких музыкальных пристрастий.