На кухню к маме вошел я, Наташка и Боря включили телик в зале и не беспокоили нас. Я поставил чайник, разогрел маме гороховый суп, уселся напротив нее.

— А теперь рассказывай, кто он такой.

Из рассказа выяснилось, что Василий Алексеевич работает трактористом на винзаводе, жена его на пять лет старше, зовут ее Катя, детей у них нет. Дети, две дочки четырнадцати и шестнадцати лет, родились в первом браке, а о том, что Катя — четвертая официальная жена, мама узнала только сейчас. Родом он из Диканек, тех самых, о которых Гоголь писал. Подрабатывает извозом, они с братом купили на двоих грузовик, а когда нет работы, ремонтирует автомобили.

Эти простые вещи мама рассказывала с таким воодушевлением, краснея и сверкая глазами, что я окончательно убедился: пропала. Не решила увести завидного жениха на «Волге», а втрескалась по самые уши. Не аферист, работяга, всего добивающийся своим трудом — хоть это хорошо.

— Я ужасный человек, да? — жалобно спросила она. — Выходит, да. Мое счастье — несчастье той женщины.

— Ты не забывай, что есть и его ответственность, — сказал я. — Он предал близкого человека. Даже если собирался уходить от нее раньше, это предательство.

— Я хотела бы отказаться от Васи, потому что так правильно… но не смогу. Не смогу отказаться! Я умру без него, у меня сердце разорвется. — Мама шумно сглотнула слюну и замолчала, потирая горло.

Плохо, до чего же плохо! С большой вероятностью ей будет очень больно.

— Что теперь будет… — прошептала она.

Будет счастье Шрёдингера: то есть будет и не будет одновременно, как тот живой и одновременно мертвый кот.

Мама склонилась над супом, съела пару ложек и отставила тарелку. Лишь сейчас я заметил, как она похудела, но и помолодела одновременно.

— Хороший мужик, надо брать, — одобрила ее выбор Наташка из зала. — Ну, страшный, но у всех свои недостатки.

Мама молча встала и удалилась в свою комнату, откуда не вышла, пока мы не легли спать.

Наверное, в этот самый момент Екатерина устроила разборки с маминым ухажером. Но не исключен и другой вариант: чувствуя, что может его потерять, она, наоборот, окружит мужа заботой и будет молчать. Но поздно: мама точно ему пожалуется. Или тоже будет молчать, и тогда неопределенность растянется на долгое время.

Как бы там ни было, лезть в это я не буду. Но хочу или нет,это уже влезло в мою жизнь.

* * *

Следующий день не принес ничего нового, кроме черно-белых фотографий прошедшего урагана. Качество получилось так себе, но что-то лучше, чем ничего.

Что касается маминого друга, он ни ее не бросил, ни из семьи не ушел, но все понимали, что долго так длиться не может.