Понемногу жизнь налаживалась. Поскольку в таких условиях ковыряться в машинах невозможно, Каналья, оставшийся без работы, возил с бабушкой товар на вокзал, а нанятый водитель на «копейке» ждал окончания норд-оста. Кофе я в выходные продавать не повез, вместо этого мы всем нашим клубом плюс Мановар, минус Барик, тренировались в спортзале — директор, благодарный за ремонт, поверил в нашу сознательность и велел сторожу нас пускать без взрослых, причем не на час, а на целых два! И раздевалками пользоваться разрешил.

Помня, что Мановара должно ударить током, я ему постоянно напоминал, чтобы он сторонился проводов, которые может заново оборвать ветром. Похоже, мое внушение не прошло даром, и опасность миновала. Теперь Игорь не повредится рассудком и не скатится на дно.

Поскольку Памфилов все уши мне прожужжал, что ему некуда девать хурму, которую я обещал купить, в понедельник после уроков мы с Канальей заехали к нему, чтобы перевезти товар к бабушке. На рынке я попросил Каналью остановиться, чтобы купить еду домой.

Разгромленный стихией, рынок понемногу возобновлял работу. У нас закончилась мука, гречка, рис, сахара осталось граммов сто. Но, сунув нос в магазин, я увидел огромную очередь и плюнул. Это стоять минимум полчаса, а меня ждут.

Заглянув в пункт продажи акций «МММ», я чуть глаза не потерял, увидев курс: 25400 за акцию! Самые первые акции я чуть больше месяца назад покупал за 5350! То есть у меня в акциях 3 276 600, а вложил я штуку баксов! То есть мой вклад утроился! Аж сердце зачастило и закружилась голова.

На обратном пути я обратил внимание на толпу, что роилась вокруг кого-то, стоящего недалеко от обломка столба.

— В очередь! Без очереди не продам! — кричал продавец, над суетящимися мелькала его кроличья шапка-ушанка.

Люди послушались и нехотя начали выстраиваться друг за другом.

— Что там? — спросил я у полной женщины, которая решила не стоять в очереди.

— Сахар и мука. В полтора раза дороже! — обиженно ответила она. — Спекулянты совесть потеряли!

Еще несколько человек удалилось, пожадничав. Сморщенная, как сухофрукт, бабуля, которой на вид было лет сто, шевелила губами, пересчитывая мелочь, и не могла определиться, хватит ей денег или нет.

Я решил взять пару килограммов того и другого — могу себе позволить! А там, глядишь, и снабжение в городе наладится, пока же напуганные люди гребут продукты, как потерпевшие. И все быстро исчезает. Впрочем, все мы и есть потерпевшие.

Минут через десять подошла моя очередь. Продавец, верткий длиннорукий мужичок в ватнике, насыпал мне сахар в пакет из пленки — ожило в памяти, как мы ставриду продавали — взвесил весами с крючком, потом зачерпнул муку. Я глянул на ковыляющую прочь старушку, которая не могла себе позволить переплатить тысячу, купил еще по килограмму того и другого, обогнал ее, остановился перед ней и протянул два пакета.