— Ладно. Будь здорова, Тома.

Разворачивается и идёт к выходу. Спина прямая, шаги ровные. Дверь закрывается за ним.

Я выхожу через минуту. На парковке ветер, лужи после вчерашнего дождя. Отец уже завёл машину, Варвара сидит на заднем сиденье, уткнувшись в телефон.

Я сажусь в свою машину. Отец опускает стекло.

— Что он сказал? — спрашивает отец, не глядя на меня.

— Просил о встрече.

Отец замирает. Рука на рычаге коробки передач сжимается так, что костяшки белеют.

Потом он поворачивается ко мне. Глаза красные, тяжёлые.

— Если ты к нему пойдёшь, — говорит он тихо, — ты мне не дочь.

Рычаг переведён. Машина дёргается с места.

Я смотрю в окно. Полицейский участок остаётся позади. У крыльца никого нет. И тоже выезжаю.

И почему-то, пока я еду по мокрой дороге, вспоминаю не тот день, когда забрали Ярослава. А тот, предыдущий, страшный. И Варварины слова. Про «не только на велосипеде».

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Три дня я живу как обычно. Работа, дом, сон. Кофейня на Ленинском, смены по двенадцать часов, запах зёрен и горячего молока. Клиенты, у которых всегда «латте без сахара» и «капучино с корицей». Деньги в кассе, которые я пересчитываю дважды, потому что боюсь ошибки. Автобус вечером, пустой и тёмный. Потом моя однушка, где на кухне помещается только один человек, и то если он не очень крупный. Наверное, поэтому я такая хрупкая.

И вроде бы всё, как обычно. Кроме одного: Ярослав не выходит у меня из головы.

Отец в тот вечер сказал: «Если ты к нему пойдёшь — ты мне не дочь». Я промолчала. Он решил, что это согласие. Наверное, так проще.

Отец всегда решал за меня: что мне нужно ходить в музыкалку, а не в «дрыгать ногами» в танцевальной группе, что я должна ходить с косой, в длинной юбке, что я должна поступить на экономический.

Я не поступила. Впервые в жизни сделала по-своему. Он не разговаривал со мной две недели. А потом позвонил, как ни в чём не бывало, и спросил, не нужны ли мне деньги на учебники.

Звонит телефон, и я вздрагиваю. «Отец», как почувствовал, что я о нём думаю.

— Тома.

Голос хриплый, будто он не спал или курил всю ночь. Хотя он бросил. Говорит, что бросил.

— Привет, пап.

— Мне нужны деньги.

Без «как дела». Без «как ты». Сразу. Я закрываю глаза.

— Зачем?

— Не твоё дело.

Вот так всегда. Я должна давать, но не должна спрашивать. Он отец, он старше, он меня вырастил — значит, имеет право. Я сжимаю телефон пальцами.

— Пап, я не могу дать деньги, если не знаю, на что.

— Можешь. И дашь.

Интересно, зачем он так настойчиво спроваживал меня на экономический. Он думал, что после окончания этого факультета люди печатают деньги?