Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё замирает. Он не шутит. Я вижу это по его глазам.
— Прощай, Тома.
Он наклоняется и целует меня. Коротко, порывисто, как будто боится, что если задержится хотя бы на секунду дольше, то не сможет уйти. Его губы горячие и чуть дрожат — я чувствую эту дрожь и понимаю, что ему тоже больно. Я не дышу, не двигаюсь, не отстраняюсь. Просто замираю в этой секунде, потому что она последняя.
Он отрывается первым. Встаёт, не глядя на меня, и идёт к двери.
— Ярослав...
Он останавливается, но не оборачивается.
— Будь счастлив и ты.
Он кивает и выходит. Дверь закрывается. В палате становится так тихо, что мне кажется, что я слышу, как капает капельница.
Глава 11
Глава 11
Лифт трясётся, поднимая меня на девятый этаж. Стены в граффити — «Здесь был Саша», сердечко, выцарапанное гвоздём. На полу окурок и высохшая жвачка.
Я прислоняюсь к поручню. Голова всё ещё тяжёлая — последствия больницы. Но дышать легче, чем там.
Пока еду, думаю о том, как только что заезжала к Варваре. Она уже бодрая, врачи говорят, что удивлены скоростью её восстановления. Да, она всегда была быстрой. И я рада, что ей лучше.
А вот мне никак не становится лучше. Рана на сердце так и не заживает.
Я отмахиваюсь от этих мыслей. Ярослав — друг отца, враг отца, а мне он никто. А те поцелуи… Они ничего не значат.
Дверь распахивается, я поворачиваю к квартире и замираю.
У порога моей двери стоит корзина с красными розами.
Я смотрю на них и не двигаюсь.
Красные розы. Крупные, тяжёлые бутоны. Пахнут сильно — этот сладкий, густой запах уже добирается до меня, смешивается с запахом подъезда.
Внутри всё сжимается.
Кто? Конечно, он. Кому ещё? Но зачем? Мы простились. Он сказал «прощай». Поцеловал — и ушёл. Я смирилась. А теперь — розы. Без записки. Без имени.
Оглядываюсь по сторонам. Коридор пуст. Лампочка жужжит.
Может, ошибка? Соседке? Нет, корзина стоит точно у моей двери.
Наклоняюсь, поднимаю корзину. Тяжёлая. Прутья впиваются в ладони. Достаю ключи, открываю дверь, захожу внутрь. Закрываюсь.
Ставлю корзину на кухонный стол. Снимаю пальто, бросаю на диван. Сажусь, смотрю на розы.
Красивые. Дорогие. Бесит.
Начинаю рыться в корзине — раздвигаю стебли, заглядываю под дно, переворачиваю.
Пусто. Ни карточки, ни записки. Ничего.
Мне становится трудно дышать, я хватаю ключи и спускаюсь к машине. Сажусь и долго еду по городу, бесцельно наматывая круги. Как будто эта поездка вдруг всё залечит, как мази в Варином центре. Нет, мне кажется, этот ожог вылечить нельзя.
Сама не понимая, выруливаю около автосалона Ярослава. Точнее того, что от него осталось: чёрная стена, копоть, следы пожара. Здание стоит, но оно другое — обожжённое, больное. Я глушу мотор и смотрю через лобовое стекло, как заворожённая на слаженные действия рабочих.