Он повернулся, попутно жуя кусок свежего сыра, и замер, пойманный с поличным. В дверях стоял Гвидо с неизменной улыбкой на бледном лице.

– Мы уже хотели рассылать розыскные листы, – сказал он, – объявлять о пропаже.

– Преувеличиваешь, – проурчал Джолант, спешно прожевывая. Гвидо прошел на кухню, сунулся в один из шкафов и достал кувшин, зачерпнул из бочки бродящий яблочный сок и нагрузил им поднос своего брата.

– Ешь за двоих, – заметил он, – могу тебя поздравить? Неприступная крепость пала? Ворота приподнялись?

– Заткнись, Гвидо.

Джо покраснел и разозлился. Он попытался протиснуться мимо брата, и тот сжал его плечо.

– Я рад за тебя. Но не забывай…

– Что не забывать?

– Тебе уготована другая участь. А у малефики иная судьба.

– Я еще ни на что не соглашался, – огрызнулся Джолант.

Злость охладилась, стала льдом в его венах. «Другая участь», о которой он пока опасался думать, но думал, конечно, особенно покидая Нино и напиваясь вдрызг в кабинете Гвидо… Эта участь пугала его до чертей. Одно дело задирать нос, говоря про себя: я сын короля, я племянник императора, а совсем другое – принять значение этого родства.

А ситуация была такова: у Бринмора не было короля. Тито всё забрал себе. Джолант был сыном Мэлруда, и, что немаловажно – половозрелым мужчиной, как он доказал себе с самого утра. Однако же, как ребенок, он закрывал на это глаза, не позволяя думать о своем будущем дальше вечера, где голая Чонса ест виноград, а он любуется её ямочками выше попки.

Джоланту было двадцать два. Он хотел любви и устал от служения, а участью короля была служба своему народу. Жаль, Калахан забыл про это.

Гвидо повернулся вслед Джоланту, идущему наверх, и грустный голос брата лег на его спину плетьми:

– В такие времена у вершителей судеб нет роскоши своего мнения. Только мужество принять решение.

Джолант ускорил шаг.

Спальня – это убежище. Для Джоланта – от ответственности, которую он не был готов принять, тяжко обдумывая своё положение. Для Чонсы – от демонов ночи, собственного безумия, страха двигаться дальше. Но пока они обнимались, целовались, улыбались, им как-то удавалось немного развеять тревоги друг друга. Так прошла неделя.

Джолант делал вид, что не замечает, как любой серьезный разговор с Чонсой оборачивается сексом.

Чонса делала вид, что не замечает, как Джолант оттаскивает её прочь, стоит рядом появиться Гвидо.

Оба игнорировали странных гостей, приходящих в дом Гвидо под покровом ночи. То, что слуг стало меньше, а стражи – больше. То, что выйти в город им позволялось только в сопровождении без малого дюжины шорцев.