До Чонсы долетел звук смеха. Где-то там, в Бринморе, сейчас бросали в огонь шестипалого младенца, найденного вопящим в лесу.

– Это недопустимо, – прошептала она. Оглянулась на Джоланта. Неизвестно, сколько она простояла так, вглядываясь в ночной город, но когда обернулась – Колючки уже не было в постели.

Когда Чонса стояла на балконе в трансе, Джолант проснулся от кольнувшей грудь тревоги и попытался уснуть снова. Он мучительно перекатился с бока на бок, натянул одеяло на голову, а на одеяло – подушку. Воздух был слишком легким, он щекотал грудь, заставлял её подниматься часто, как в лихорадке. У Колючки горели щеки. В ушах гудело: не виноваты, прекрасное будущее, долг короля – служить, нет выбора.

А еще: мы можем всё исправить. Взгляд Гвидо, полный надежды и веры в удачу этого предприятия. Да, можем? Схватить змею-Тито, подмявшего под себя всю власть, за горло, и бросить его в огонь. Дать защиту нуждающимся. Примириться с врагами. Отменить его безумные указы, найти выход, как сделал это Шор…

Джолант выбрался из плена мягкой удобной постели, протер лицо от следов подушки. Он не хотел идти к Гвидо. Не был готов становиться королем разрушенного государства.

Но выбора не было, остался только голос совести. Что сказал бы Брок, узнай он, как его воспитанник тратит впустую драгоценное время? Старый медведь растил его не затем, чтобы он мял простыни. Что бы он сказал? Сжал бы ему плечи и прохрипел: ты знаешь, что делать, и только ты можешь это сделать, больше некому. Одевшись, Джолант хотел подойти к Чонсе и поцеловать веснушки на её плече, но лишь посмотрел на её ссутулившуюся, будто надломленную фигуру – и вышел из комнаты.

Когда Джолант зашел в кабинет, Гвидо не выказал удивления. Лишь поманил его рукой к карте. Кроме него в комнате был лишь один человек: молодой шорец, лицо он не закрывал, как делают это слуги и стражники, что означало благородное происхождение. Об этом говорила и одежда из дорогой ткани ярко-жёлтого цвета, и обилие украшений с крупными камнями. Увидев вошедшего, парень поднялся с дивана и слегка поклонился, коснувшись рукой высокого лба. Джолант хмуро его оглянул.

– Рад встрече, – сказал шорец с тяжелым акцентом.

– Это Шамси по прозвищу Шафран, – представил его Гвидо, – он придворный Его Императорского Величества и родственник Его супруги. Под командованием Шамси – торговый флот Шормаару.

– Ну и представление. Я торговец специями, лишь по воле случая брат императрицы.

Шамси улыбнулся. У него была несносная, немного высокомерная улыбка, какая бывает у красивых людей, знающих о своей привлекательности. Джолант в ответ протянул руку. Придворный немного растерянно глянул на ладонь, на Гвидо – тот кивнул – и, наконец, скрепил знакомство пожатием королевской длани. На коже Джоланта осталась хна, узоры смазались на красивых пальцах торговца специями.